Но теперь, когда посреди деревни остались сорок живых членов клана Учиха во главе с умной, закаленной в боях женщиной ранга джоунин, вся шахматная партия пошла прахом.
Во-первых, сам план Итачи, пожертвовавшего своим именем, честью и будущим ради сохранения мира в Конохе и принявшего на себя ложное клеймо безумного убийцы S-ранга, оказался наполовину обесценен: старики-ветераны Кагенори и Генджи, пусть и не входили в ядро заговорщиков, прекрасно догадывались об истинной подоплеке той ночи, и теперь внутри юго-западного квартала зрела тихая, непримиримая настороженность по отношению к власти деревни.
Во-вторых, блестящий дипломатический удар Микото на сегодняшнем Совете в одночасье настроил все великие кланы Конохи против старейшин и Данзо, связав резиденции руки, а ответная выходка самого Данзо с этим проклятым законом о принудительном рождении наследника в течение пяти лет заложила под фундамент деревни новую бомбу замедленного действия.
Но больше всего старого Профессора тревожило даже не это.
Больше всего его лишал сна вопрос о том, кто именно вмешался в ход резни в ту дождливую ночь.
Хирузен лично осматривал заднюю веранду дома Фугаку через час после того, как рассеялся дым: он своими глазами видел три обезглавленных трупа лучших оперативников «Корня», чьи мечи были перерублены пополам неизвестным оружием чудовищной твердости, причем ни один из убитых даже не успел сложить печать или активировать защитный контур на языке. Он видел воронку от тройного взрыва на границах барьера, чья разрушительная мощь превосходила техники элитных джоунинов, и видел остатки сложнейшей маскирующей печати на каменном люке под старой кузницей, в рисунке которой даже ему, знатоку тысячи техник Конохи, не был знаком.
Прямо внутри его собственной деревни, в полной тайне от его кристального шара и всех разведывательных сетей АНБУ, действовала неизвестная третья сила, обладавшая боевой мощью уровня Каге и по какой-то причине вставшая на защиту Учиха.
– Четыре десятка выживших спасенных душ, взбешенный Данзо, настороженные кланы и призрак в наших собственных стенах... – тихо и устало прошептал Хирузен Сарутоби, выбивая остывший пепел из трубки в бронзовую пепельницу и глядя на хмурое осеннее небо над скалой Хокаге. – Похоже, покой этой деревне еще долго будет только сниться.
Прошло ровно две недели с той ночи, когда над Конохи поднялось багровое зарево, навсегда изменившее расстановку сил внутри скрытой деревни.
Все эти четырнадцать дней парта рядом с Наруто в первом ряду оставалась пустой. В деревне, где даже стены имели уши, слухи о падении Учих и безумии старшего сына Фугаку разлетелись со скоростью лесного пожара в первые же сутки после трагедии, обрастая на рынках самыми мрачными подробностями. И хотя официальный указ Третьего Хокаге строго запрещал публичные пересуды о судьбе уцелевших членов клана Учиха, атмосфера в учебном корпусе оставалась натянутой, словно струна перед срывом.