ХРЯСЬ-ДЗЫНЬ!
Казенное лезвие кодачи с оглушительным звоном переломилось ровно по линии внутренней трещины — но его отломанная десятидюймовая стальная половина, вогнанная под выверенным углом прямо между зубьями механизма, намертво заклинила шарнирный замок тесака Даруи в полусложенном, Г-образном положении, одновременно приняв на себя весь электрический разряд и погасив инерцию восходящего удара.
Даруи на долю секунды опешил, почувствовав, что его меч заклинило обломком чужой стали и он не может ни разложить его, ни выдернуть назад, — а Широ уже отбросил бесполезную рукоять сломанного правого меча и использовал заклинивший в воздухе широкий изгиб самого тесака Даруи как каменную ступеньку.
Оттолкнувшись левой ногой прямо от плоской грани вражеского меча в полуметре над землей, юноша в одном неуловимом, взрывном пируэте взмыл внутрь открытой защиты джоунина Кумо!
Его правая рука в полете жестким борцовским захватом перехватила правое запястье Даруи, выворачивая тяжелый заклинивший тесак в сторону и вниз, правая подсечка под опорное колено сбила потерявшего баланс гиганта на одно колено посреди базальтового круга, а уцелевший левый кодачи Широ, описав в воздухе короткую черную молнию, замер с приставленным острием ровно в половине миллиметра от пульсирующей сонной артерии на шее мечника Скрытого Облака.
Тонкая капля алой крови выступила на коже под самым кончиком черной стали и медленно скатилась по шее Даруи к ключице.
Над гигантской чашей каменного амфитеатра замка Трех Волков повисла такая абсолютная, оглушающая тишина, что в ней был отчетливо слышен лишь мерный свист геотермального пара из нижних решеток да тяжелое, горячее дыхание двух замерших в центре помоста воинов.
Десять тысяч человек на ярусах не смели даже вздохнуть, глядя на эту невероятную картину: могучий элитный джоунин Кумогакуре стоял на одном колене посреди иссеченного бороздами базальта с заклинившим обломком чужого клинка тесаком в отведенной руке, а прямо над ним, тяжело дыша, в разорванной на плече куртке, но с непоколебимо твердой рукой стоял двенадцатилетний генин Деревни Скрытого Листа, удерживая у его горла свой последний целый меч!
Три секунды Даруи неподвижно смотрел снизу вверх сначала на черное лезвие у своего кадыка, затем на торчащий из замка его собственного тесака обломок второго кодачи, и наконец поднял взгляд своего правого глаза в ясные, золотисто-янтарные глаза мальчика.
В этом взгляде не было ни злобы, ни уязвленной гордости проигравшего — лишь искреннее, глубокое изумление настоящего мастера, столкнувшегося с чудом.