Первым, глубинным порывом тела Даруи было немедленно вогнать острие тесака в эту открытую грудь.
«Нет! Первая брешь — это ловушка для его левого клинка!» — железным усилием воли ветеран прямо на полном ходу подавил свой инстинкт убийцы, проигнорировал открытую грудь и начал переводить тесак правее, к шее мальчика, куда тот должен был сместиться при уклонении!
Но в ту же тысячную долю секунды, когда плечо Даруи изменило вектор, Широ плавно качнулся в обратную сторону, открывая перед ним вторую, еще более очевидную брешь — совершенно беззащитное правое плечо со стороны поврежденного меча!
Инстинкт хищника в крови Даруи взвыл во второй раз: «Бей в правое плечо, добей его треснувший клинок!»
И здесь элитный джоунин Скрытого Облака совершил настоящий подвиг самообладания, на который был способен лишь один воин из тысячи: прямо посреди сверхзвукового рывка он дважды подряд перешагнул через собственные боевые рефлексы!
Отказавшись и от первого, и от второго искушения, Даруи резко ударил по замку своего меча и бросил складывающийся пополам тяжелый тесак по совершенно немыслимой, противоестественной для фехтования траектории — снизу вверх от самой земли, целясь широким шарнирным обухом прямо в центральную ось между ступнями Широ, куда нельзя было ни поставить блок, ни уйти наклоном головы и явно намереваясь лишить радости и счастья всех девушек что им заинтересовались.
В центральной ложе генерал Мифунэ невольно привстал на цыпочки, затаив дыхание: мечник Облака сумел победить собственные рефлексы и ударил туда, где не было приманки!
Даруи уже видел, как его искрящийся молниями шарнирный тесак идет точно в цель, — но в это самое мгновение он встретился взглядом с янтарными глазами двенадцатилетнего юноши на расстоянии вытянутой руки.
И в этих спокойных, бездонных глазах не было ни тени удивления.
Потому что истинный секрет стиля Безымянного Лучника, заключался в том, что он строился не на одном и не на двух, а на трех последовательных замках предвидения!
Когда сильный и умный враг ценой невероятного усилия воли дважды подряд подавляет свой естественный инстинкт убийцы, у человеческой биомеханики и суставов физически остается только один-единственный свободный вектор, куда тело еще способно направить тяжелое оружие без потери равновесия. Подавив рефлекс, Даруи сам загнал свой удар в единственную оставшуюся колею — и Широ знал эту финальную точку еще три шага назад, до того как мечник Облака вообще оттолкнулся от базальта.
Широ не стал убирать с пути треснувший правый кодачи.
Наоборот — в тот самый миг, когда складывающийся снизу вверх тесак Даруи с раскрытым шарнирным пазом поравнялся с его коленями, двенадцатилетний юноша с точностью вогнал клинок своего надломленного правого кодачи прямо внутрь стального шарнирного замка вражеского меча и резко крутанул рукоять на излом.