Стальной клюв второй половины тесака с быстротой гильотины рухнул сверху вниз точно туда, куда смещалась голова юноши.
Уклониться ногами в воздухе Широ уже физически не успевал — до лезвия оставалось меньше двух пальцев!
Ямато невольно дернулся вперед, готовый прыгнуть на поле.
Но закаленные в сотнях смертельных боев рефлексы Эмии Широ сработали без единой доли паники.
Не имея опоры под сандалиями, юноша использовал в качестве точки опоры само оружие врага: он резко провернул левый кодачи, упираясь его гардой в шарнирный узел тесака Даруи, и одновременно отвел правый клинок от ребер джоунина вверх, подставляя его обух прямо под падающий сверху стальной клюв второй половины меча!
КРАК-ДЗЫНЬ!
От чудовищного двойного удара в воздухе казенная сталь правого кодачи жалобно взвизгнула, а по его полотну у самой рукояти побежала тонкая, видимая лишь Структурному Анализу Широ внутренняя трещина усталости металла.Сорвавшийся с кромки тесака микро-разряд Молнии обжег правое плечо юноши сквозь разорванный рукав куртки, оставляя на коже дымящуюся алую полосу, однако встречный толчок позволил Широ в воздухе крутануться через голову, пропустить основную мощь рубящего клюва мимо шеи и на приземлении пяткой вскользь задеть подбородок самого Даруи, отбрасывая обоих бойцов друг от друга на пять шагов!
Даруи отступил на шаг, сплюнув на базальт кровь из разбитой ударом пятки губы, и в ту же секунду снова бросился вперед, не давая противнику ни единого вздоха передышки!
Теперь бой шел по всей площади тридцатиметрового помоста без остановки ни на секунду.
Черный базальт под их ногами превратился в сплошное крошево из выбитых искр, каменной пыли и глубоких борозд от скользящих лезвий. Элитный джоунин Облака давил всей своей взрослой мощью, скоростью и коварной геометрией складного клинка. Широ, чье дыхание стало частым и горячим, а по вискам под мокрыми рыжими прядями градом катился пот, встречал этот натиск своим безумным, балансирующим на грани жизни и смерти стилем Арчера.
Каждый обмен ударами заставлял трибуны замирать от ужаса и восторга одновременно.
Широ уходил от полутораметрового лезвия не прыжками и не блоками, а микроскопическими поворотами корпуса, наклонами головы в полпальца и скользящими касаниями своих коротких мечей, продолжая раз за разом открывать перед глазами Даруи одну смертельную приманку за другой!
Для Даруи эти три минуты непрерывной рубки превратились в настоящий психологический ад.
Его собственные глаза и опыт ветерана каждую секунду кричали ему: «Бей в открытую грудь! Руби по подставленной шее! Коли в правое плечо!» — но его разум уже знал, что любой удар по зову инстинкта закончится тем, что черные клинки этого мальчишки распорют ему сухожилия раньше, чем тесак дойдет до цели! Приходилось силой воли давить в себе каждый первый порыв, на ходу выдумывать ломаные, неестественные для мышц траектории, отчего в его собственной броне то и дело открывались щели, куда мгновенно и безжалостно входили короткие жала кодачи Широ.