Обратная дорога вдоль тихо журчащего притока реки Накано проходила в полумраке наступающего вечера, где под кронами старых деревьев уже сгущались синие тени, а с воды тянуло свежей речной прохладой. Наруто шел рядом со старшим братом необычайно бодрым, пружинистым шагом, то и дело подбрасывая в ладони свой отполированный учебный сюрикен и тихонько насвистывая какую-то веселую мелодию, словно утренняя усталость от таскания железного лома бесследно испарилась во время привала на поляне.
Широ молчал, позволяя брату насладиться впечатлениями прожитого дня, и лишь когда под их сандалиями заскрипели старые, поросшие по краям мхом бревна деревянного моста, разделяющего лесную зону и внешние улицы селения, он негромко нарушил тишину:
– Тебе бы не помешало подружиться с этой девочкой, Наруто.
Блондин удивленно притормозил у резных перил моста, повернув голову к брату и широко распахнув голубые глаза, в которых отражались первые вечерние звезды.
– С Сацуки, что ли? – переспросил он, почесав затылок и тут же широко, открыто улыбнувшись во весь рот. – Ага, я и сам хотел! Она, конечно, ужасно важничает и все время нос задирает, но с ней правда очень весело! Знаешь, Широ... когда мы с ней спорили из-за того сюрикена, она совсем не смотрела на меня так, как смотрят все остальные ребята на наших улицах.
В последних словах мальчика не было жалобы – он давно привык к положению вещей в деревне и принимал его как данность, – однако Широ прекрасно знал, какая глубокая пустота скрывалась за этой детской беспечностью.
На протяжении всей их сознательной жизни за пределами квартиры у Наруто не было ни единого друга среди сверстников. Всякий раз, когда неугомонный и тянущийся к общению малыш пытался подойти к песочницам или игровым площадкам в жилых кварталах, взрослые матери с перекошенными от суеверного страха лицами немедленно хватали своих детей за руки и утаскивали их прочь, строго-настрого запрещая даже приближаться к «проклятому мальчишке». Дети же, слепо копируя повадки родителей, либо разбегались от него врассыпную, либо сбивались в стайки и смотрели на него теми самыми холодными, отчужденными глазами, в которых читалось непонимание и брезгливость.
Все эти годы единственной опорой, единственным другом и всей вселенной для Наруто оставался только сам Широ. Поэтому встретить ровесницу, которая не шарахнулась от него как от чумы, не стала шептаться за спиной, а на равных вступила с ним в горячий детский спор, пытаясь перещеголять в меткости, стало для маленького блондина настоящим праздником, показавшим, что за стенами их дома существуют и другие люди, способные видеть в нем простого мальчишку.