На подножку экипажа легко ступила высокая, статная фигура в дорожном алом хаори, черной юбке-хакама и высоких кожаных сапогах. Оглядев бесконечную вереницу писарей со списками и поняв, что официальная проверка бумаг затянется еще минимум на полчаса, Тосиро Рин решительно стащила с плеч тяжелую соболью накидку вместе с кожаной сумкой официальных верительных грамот и одним небрежным броском закинула все это добро прямо в руки ехавшего рядом с повозкой седоусого капитана Гэнбы.
– Гэнба, принимай командование парадом, ставь печати у этих крючкотворов и веди обоз на склады, а с меня этой канители на сегодня хватит, – разнесся над головами стражи звонкий, властный женский голос.
– Госпожа Рин, да помилуйте, по протоколу вы должны лично расписаться у начальника заставы... – взмолился было старый самурай, путаясь в собольем меху и свитках.
Но на подножке кареты уже никого не было.
Под изумленные возгласы пограничников чужеземная аристократка без единой ручной печати, на одном лишь чистом взрывном импульсе разогнанной по ногам чакры сорвалась с места в таком стремительном Телесном Мерцании, какое редко встречалось и среди кадровых джоунинов скрытых деревень.
Алая тень мелькнула поверх крыш груженых фургонов, в два неуловимых касания оттолкнулась от каменного карниза надвратной башни и, миновав всю переполненную площадь за одну секунду, бесшумно опустилась на брусчатку ровно в полшаге за спиной Широ Узумаки.
Наруто, Сацуки, Карин, а вместе с ними замершие рядом Сакура и Ино только и успели, что синхронно повернуть головы на внезапное движение воздуха, от которого пахнуло морозной горной свежестью и тонким ароматом цветущей вишни.
Широ даже не шелохнулся и не положил руку на рукоять оружия – его тело узнало ее присутствие раньше, чем звук шагов коснулся камня.
В следующее мгновение две мягкие, теплые женские ладони с тонкими пальцами легко скользнули сзади вдоль его висков, бережно накрывая его глаза и погружая взгляд в теплую темноту, а прямо у самого его правого уха прозвучал знакомый до последней нотки, чуть лукавый и бесконечно живой голос:
– Угадай кто?
На шумной привокзальной площади вокруг их группы воцарилась немая сцена.
Двенадцатилетний Наруто во все глаза уставился на невероятно красивую, высокую двадцатипятилетнюю с виду девушку с двумя длинными черными хвостами волос и сияющим рубиновым ромбом печати в вырезе воротника, которая посреди бела дня на глазах у половины улицы играла в прятки с его вечно серьезным старшим братом. У Сацуки Учиха от удивления приподнялись брови, Карин застыла, поправляя очки, а стоявшие в трех шагах Сакура и Ино синхронно прикусили губы, глядя на эту непринужденную близость.