— Никуда не надо идти. Здесь подходящее место.

— А нас не услышат?

— Будочник об этом побеспокоился, — отмахнулся ночной гость, разваливаясь на кресле. Будто готовился к представлению. — Давай, лицеист, колдуй.

Он поднял руку, растопырив пальцы, и меня прижало к полу. Словно кто-то невероятно могущественный, немного изменил силу земного притяжения. Вот только Будочник делал это играючи, одновременно стряхивая пепел от сигареты на ковер.

— Давай, лицеист, ведь погибнешь. Не буду жалеть, лицеист, не буду.

Я с трудом пошевелил пальцами, формируя Эгиду. Правда, в нынешнем состоянии попросту бесполезно рассекал воздух. Ничего не получалось. А еще было больно и не удавалось сосредоточиться.

— Не буду щадить, лицеист, не буду, — придавил меня сильнее Будочник к полу, глядя с некоторым презрением.

В голове зашумела кровь, недавний ужин подкатил к горлу. Перед глазами стоял листок с изображением Эгиды. Провести рукой сверху вниз, потом вокруг, закрепить две точки. Ну же, ну же.

— Жалко, лицеиста, жалко, — притушил окурок Будочник. И такое ощущение, что даже собрался уходить.

И тут у меня в голове щелкнуло понимание. А ведь он не шутит. Что называется, это не учебная тревога. Он не Протопопов, который специально бросал холодняк в пятнадцати сантиметров от головы. Этот психопат действительно может меня убить.

Перед глазами все померкло, однако пальцы в пустоте нащупали нечто осязаемое, пластичное. Из чего можно сделать что угодно. Уцепились, стали быстро-быстро порхать вокруг, вкладывать в форму невесть откуда появившуюся силу. Внезапно звуки притихли, а я очутился в подобии подводной лодки. И самое главное — давление отступило. Даже дышать стало намного легче.

Нескольких секунд потребовалось, чтобы прийти в себя, и понять — это действительно Эгида. Только в отличие от первого раза, теперь она была намного мощнее. Даже не знаю, неужели ранга третьего? Попросту немыслимо. И это после того, как отдал часть дара. Да я, мать его, крутой маг. Николай Ирмер-Куликов Мерлинович!

— Снимай, — махнул мне рукой Будочник, вновь садясь в кресло и закуривая. — Снимай, лицеист, свое заклинание.

Если честно, было жалко расставаться с Эгидой. Мне нравилось сейчас созданное заклинание. Его можно было даже сравнить с произведением искусства. Ну хорошо, современного искусства. Где ничего не понятно, но стоит кучу денег. Я послушно провел по форме ладонью, и она рассыпалась.

— Давай, лицеист, создай заклинание, — приказал Будочник.

— Какое?

— Любое. Ударь меня Кистенем, лицеист. Не жалей Будочника.

Я пожал плечами и выдохнул. Кистень, значит? Пальц пробежали по воздуху, пытаясь сформировать заклинание. И когда ничего не получилось, я даже не удивился.