— Да не бойся, никто у тебя еду не отберет. Успеешь еще брюхо набить. Расскажи лучше, про Тульский эксперимент что-нибудь знаешь?
— Читал, — кивнул соседушко. — Один молодой учитель решил, как он сам говорил «спровоцировать» проявление дара. При ученом совете собрал несколько пустышек, магов, которые когда-либо продемонстрировали свои способности. И разными методами, от избиений и угрозы жизни стал их того самого, провоцировать.
— И что, не сработало?
— Почему же, сработало, — ответил соседушко. — Треть из группы смогла колдовать. Вот только через месяц истощился первый, впав в беспамятство. Потом второй. Третий застрелился. А этот самый учитель пропал, подался в бега. Говорят, вроде в армию добровольцем записался. Тогда как раз война намечалась с…
Вообще, рассказ был интересный. Но глаза почему-то закрывались сами собой. Мелькали какие-то образы, маги, проявление дара и все такое. Однако судьба была ко мне жестока. Потому что спать в эту ночь не довелось. Не знаю через сколько, но во тьме я услышал знакомый неприятный голос.
— Вставай, лицеист.
Глава 24
— Мне ко второму уроку, — ответил я на автомате, но крепкие пальцы вцепились в плечо, вырывая из страны грез в действительность.
Будочник навис надо мной с обезумевшим от гнева лицом. Будто я съел последнюю шоколадку или наступил ему на башмак грязной подошвой. В общем, совершил нечто страшное и непоправимое.
— Лицеист ни дня прожить не может без подвигов, — не шептал, а грозно шипел Будочник, обдавая меня запахом крепких сигарет. — Влезает в неприятности, как похотливый мужик в домик вдовы.
— Можно подумать я специально, — сон наконец умчался прочь, как бешеный кьярд. Я сел на кровати и протер глаза.
— Вставай, лицеист, буду учить, — сказал Будочник уже спокойнее. — Учить уму-разуму. Станешь умненький-разумненький.
— Что, попытаетесь снова убить? — спросил я, ступая на холодный пол.
— Зачем? Ты с этим неплохо справляешься сам. Я хочу поговорить, лицеист. Болтать, языками чесать.
Он сел на свое законное место в кресло напротив кровати, положил ногу на ногу и закурил сигарету.
— Если вам не трудно, — подал я стакан с водой, который оставлял мне на ночь Илларион. — Слуга очень ругается по поводу ковра.
Будочник чуть заметно улыбнулся, выплеснул на пол воду из стакана и стал стряхивать в него пепел. Так мы сидели минут пять, за которые мой ночной гость выкурил три сигареты одну за другой, даже не пытаясь начать свое обучение.
— Так о чем говорить будем? — не выдержал наконец я.
— О даре, лицеист, — ответил Будочник. — Тебе не интересно, почему ты с легкостью можешь создавать высокоранговые заклинания, но после валишься с ног, как пьяный кавалерист после борделя?