Максутов еще раз убедился, что за ним никто не наблюдает, после чего решительно подошел к двери. Однако постучать не успел. Та открылась прежде.
— Здравствуй Григорий, — улыбнулся Его Светлость. — Давно тебя не видел. Выглядишь чуть лучше, чем я ожидал.
— Падальщики слетаются по мою душу. Клац, клац, клац. Стучат клювами, — забормотал Будочник.
— И я рад тебя видеть. Насколько помнится, ты мне задолжал.
— Я ждал, ждал, когда ты явишься. Максутов-паксутов не из тех, кто прощает долги. Он их забирает в самый удобный для себя момент.
— Именно поэтому и остается все время на плаву, — усмехнулся Игорь Вениаминович. — Ну что, пустишь меня или будешь разговаривать со старым боевым товарищем на пороге?
Будочник смотрел на Максутова долго, пристально. Однако, наконец отошел в сторону и ночной гость оказался внутри крохотного синего домика. И дверь за ним закрылась.
Глава 27
Утро открыло дверь в новый мир. Началось все с того, что возле дома меня ждало не просто сопровождение, а целый отряд. Пять человек, не считая поданного экипажа. Эти люди не из Третьего Отделения. Казаки, чтоб их.
Алые бешметы, напоминающие кафтаны со стоячим воротником, черкески, сабли и серебряные эполеты. Если я правильно все запомнил, то главный у них подполковник, остальные в чинах ротмистров и штабс-капитанов. Неплохо меня решили усилить.
Я понял, откуда дует ветер. Казаки являлись личной охраной Императорского Величества. И это была не та «ряженка» из нашего мира, которая периодически отхватывала, стоит только вспомнить битву при Джугбе. С этими ребятами шутки были плохи.
— Добрый день, Николай Федорович, — поздоровался главный, даже не предприняв попытки слезть с коня. — Меня зовут Черевин Алексей Антонович, подполковник Собственного Его Императорского Величества Конвоя. Отныне я буду руководить вашей охраной. Мои люди поставят пару сигнальный печатей на дом, на случай нежелательного вторжения. Прошу отнестись к нашему присутствию с пониманием, речь идет о вашей безопасности.
Был он относительно молод, лет тридцать, может чуть старше. Высок, строен, даже немного худ, однако лицо выражало непоколебимую решимость. К тому же несколько косых шрамов на левой стороне щеки свидетельствовали, что подполковнику приходилось таскать каштаны из огня. Я взглянул в равнодушные и сосредоточенные серые глаза, но все же спросил:
— Может, вы немного объясните причину усиления охраны?
— Прошу прощения, но мое дело не вникать в причины, а выполнять приказы и охранять.
Ага, понятно. Вот это у меня голова, я ей кушаю.
— И надолго все это? — обвел я рукой конный разъезд.