— Самый надежный? — изогнул бровь Романов. Неожиданная догадка пришла ему в голову и Его Величество не смог скрыть своего удивления. — Признаться, не думал, что он еще жив.

— Это вряд ли можно назвать жизнью, — усмехнулся Максутов. — Но он дышит, ходит и ест, если вы это имеете в виду.

— Ты уверен, что это… разумно? — в интонации Императора появились нотки сомнения. — Слишком велик риск. Он не тот человек, который играет по правилам.

— Зато он тот, кто сделает все, чтобы отдать свой долг. И так уж случилось, что он мне должен.

— Что ж, пусть будет так. Но мне эта затея не нравится.

— На этом все, Ваше Величество?

Максутов был опытным в политических играх. Он тонко чувствовал, когда разговор исчерпан. К тому же, очень хорошо знал Романова.

— Да, Игорь, можешь идти.

Максутов решительным шагом вышел от Императора и поднялся к себе в кабинет. Там он неторопливо снял официальный мундир, с некоторой грустью поглядел на него и облачился в повседневную одежду. Он понимал, что ничего страшного не произошло. Те, кто по-настоящему что-то решают в государстве, не носят полицейскую форму. Они находятся в тени и шепчут Императору на ухо. Однако некий сплин все равно овладел Его Светлостью.

Меншиковский дворец он покинул через черный ход. Поежился на свежем воздухе и решительно направился по Университетской набережной.

Почти бегом пробежал Румянцевский сад, до сих пор наполненный его уже бывшими подчиненными. Многочисленные экипажи покинули Ристалище и ближайшие к нему улицы. После покушения весь Петербург предпочел поскорее убраться по домам, закрыть двери и тихо ждать, что же будет дальше.

Город теперь походил на огромного испуганного черного пса, которые настороженно глядел на Максутова своими ледяными глазами. Парадные вымерли, не хрипели, раскрываясь, зонты под мелким накрапывающим дождем, лишь в воздухе пахло свежей, еще не пролившейся кровью. Но Игорь Вениаминович понимал, кровь будет.

Когда он добрался до нужной линии, то промок окончательно. И вместе с этим Максутов не торопился, внимательным цепким взглядом окидывая черные и словно чужие громадины доходных домов. Пустая улица не успокаивала, напротив, взвинчивала и без того расшатанные нервы.

Возле конечной цели своего ночного путешествия Максутов замер, вспомнив слова Императора. Это и вправду было не самым разумным решением. Но когда с тобой играет умный противник меньше всего он ожидает сумасбродных выходок.

Игорь Вениаминович оглядел домик, в котором ютился его старый приятель. Да и не домик вовсе, а попросту некоторое недоразумение. Вспомнилось прозвище, данное в народе Григорию. Прозвище весьма точное.