Я ухмыльнулся. Получается, попечитель знает про Максутова и наши отношения. Забавно. А если знает случайный человек, скорее всего, известно и всему Петербургу.

— Это в знак моего глубочайшего расположения, — рука полковника скользнула к столу, отработанным движением открыла выдвижной ящик и вытащил пухлый конверт. — И за все доставленные неудобства.

Вообще, это действие походило на взятку. Хотя бы потому, что взяткой и было. С другой стороны, мы как раз оба не очень заинтересованы, чтобы история со стрельбой на заводе пошла дальше крематория. Как бы забавно это не звучало. К тому же, я не совсем в том положении, чтобы корчить из себя самого честного человека в мире. Дают — бери.

Я и взял. Открыл конверт, увидев кредитные билеты золотого стандарта номиналом в сто рублей, на которых была изображена Екатерина II. Судя по внушительной стопке, здесь их либо пятнадцать, либо двадцать. Я даже в уме прикинул, на сколько мне этого хватит. Поэтому убрал конверт и протянул полковнику руку.

— Рад был с вами познакомиться, Петр Евгеньевич.

— Взаимно, Николай Федорович. Ежели не продадите завод, милости прошу, в любое время в гости. И если возникнут трудности, постараюсь помочь чем смогу. Я ваш должник теперь.

— Я думал, что мы обо всем договорились, — помахал я конвертом.

— Это да. Но вы еще спасли меня от позорной пряничной смерти, — рассмеялся полковник.

Вот какие все-таки хорошие люди эти военные, когда речь не идет о их службе. Такое ощущение, что с ними можно разговаривать обо всем. В противном же случае, они сразу скучнеют, сереют, замыкаются. Выход один — не беседовать с ними о делах.

Петр Евгеньевич оказался в высшей степени приятным человеком. Кроме денег он предоставил мне свободный экипаж. Наш нанятый возница удрал сразу, как услышал стрельбу. И я его понимаю. На одной чаше весов три с полтинной, на другой собственная жизнь.

— Все-таки две тысячи, — негромко прошептал я, пошуршав «катеньками», как только мы отъехали.

Воровато обернулся и встретился с хитрым взглядом штабс-ротмистра. Мда, не работать мне в госсекторе. Я даже после того, как удачно взял взятку, умудрился спалиться. С другой стороны, какая же это взятка? Скорее компенсация.

— Что говорите, господин? — спросил Илларион.

Не могу сказать, что он был, как новенький. Все же крови потерял ощутимо, однако выглядел вполне прилично. Чуть бледноватый, заторможенный, но живой и невредимый. А еще над ним висела незнакомая мне форма заклинания. Лекарь сказал, что она сама собой пропадет через пару дней.

— Я говорю, что пытаться тебя убить вполне выгодно. Если не до смерти, конечно. Хочешь, мы из тебя крутого автоподставщика сделаем? Ах, у вас же авто нет. Тогда будешь под проезжающих лошадей бросаться. А я потом денег с них требовать. Как я придумал, а?