— Не такой ты и страшный, да?

Конь в ответ лишь фыркнул, как прогоревшая печка, обдав меня дымом. Тебе бы, дружок, надо поменьше кушать острой пищи.

— Я экипаж поймаю, а ты Илларион верхом поедешь.

— Господин, не губите, — упал на колени побелевший слуга. Мне даже не по себе стало. — Я же не старый еще. Мне жить и жить.

Против был и кьярд. Он злобно посмотрел на моего слугу. Видимо, Илларион не проходил его фейс-контроль.

Я обернулся к стоявшим в отдалении жандармам. Кстати, новеньким. Знакомого штабс-ротмистра заменил цельный ротмистр, который мне кивнул, да и его помощники выглядели внушительнее предыдущих, более рослые, крепкие. Но и эти бравые полицейские не горели желанием помочь мне с кьярдом. Видимо, знали не понаслышке о нраве этих беспокойных животных.

— И че тогда делать?

— Так давайте наоборот, я за пролеткой, а вы верхом, — предложил Илларион, даже не думая подниматься с колен.

— Ага, все бы круто, если бы я умел на лошадях ездить, — хмуро отозвался я.

— Так этому сызмальства учат, — усмехнулся слуга.

— Видимо, я в этот день болел. Ты не забывай, откуда я. У нас лошади либо в глухих деревнях, либо на ярмарках казахских продуктов. А кьярдов как-то вообще не завозят. Ни в каком виде. Даже казахи.

Я помолчал, глядя на ластившееся магическое существо. Ладно, что тут поделаешь, теперь будем дружить. Я взял кьярда за поводья и потянул. Тот послушно пошел следом.

— Вставай, давай, а то все колени протрешь. А в нашему бюджете новые штаны тебе не предусмотрены, — сказал я Иллариону. — И путь указывай.

Как выяснилось, путешествие пешком по Петербургу, когда каждый встречный шарахался от тебя — еще полбеды. Три раза нас остановил патруль (и это несмотря на сопровождающих в отдалении жандармов) — пришлось показывать документы. Вообще, полицейских на улицах стало намного больше. Появилась и гвардейские кавалерийские части, вооруженные шашками и винтовками. Видимо, это последствия Разлома.

Не прошло и часа (хотя по ощущениям прошло), как мы добрались до первой конюшни. Я даже приободрился, почувствовав запах навоза и соломы. Сейчас мы сдадим нашего красавца и уже потом будем решать, что с ним делать.

— Вы что, Ваше Благородие? — то ли возмутился моим предложением, то ли испугался владелец, толстый конопатый мужичок. — Я кьярда не возьму. Они же буйные. К нему без хозяина и не подойдешь.

— На пару дней всего.

— Не губите, — на глазах мужичка выступили слезы. Он смотрел то на меня, то на жандармов. — Вы человек известный, но не могу. Видит Бог, не могу.

Он почему-то посмотрел наверх, вероятно, призывая кого-то в свидетели. Я проводил его взгляд. Никого там не было. Мда, дела. Чего заладили все: «Не губите, не губите?». Еще мне было интересно, с какой стати и когда именно я стал известным человеком. Нет, знал, что про застенца-графа между собой все говорили, но скорее как о завезенной заморской зверушке. А тут вдруг известность. Ну ладно, разберемся.