А вот врач был располагающий к себе. Высокий дядька с мясистым красным носом и густой щеткой усов. И голос у него оказался громогласный, с первых секунд заполнивший всю палату.

— Коля, как себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо. А где мы?

— В госпитале ФСБ, — ответил врач.

Серый дернулся было и собирался что-то сказать, но усатый, будто почувствовал его движение, и лишь отмахнулся. Ого, значит, это не простой дядька, а какой-то авторитетный в здешних кругах. Или просто тот, кого нельзя заменить.

— Ох, и напугал ты нас. Вчера полуживого привезли, сердце еле бьется, пульс нитевидный, а к вечеру уже стабилен. Кровь мы у тебя взяли, все в порядке. Давай еще давление проверим, — продолжал врач, заодно поводив фонариком перед глазами. И вытащил навороченный автоматический тонометр из прикроватной тумбочки. — Рукав закатай. Ага…. Так… Так… Сто двадцать на восемьдесят. Хоть сейчас в космос. Ладно, тогда я готовлю выписку. А ты пока пообщайся с товарищами.

— Привет, Коля, — улыбнулся Серый, доставая из нагрудного кармана удостоверение темного, почти черного цвета, и раскрывая перед моими глазами. — Меня зовут Павлов Иван Иванович.

— Военная разведка, — успел скользнуть я взглядом, как рядом раскрылась вторая корочка.

— Кораблев Иван Павлович, — представился другой.

— Угу, понятно. А я тогда Саня Григорьев, очень приятно.

На мгновение между нами повисла такая напряженная тишина, что казалось, продолжения беседы не будет. Однако Синий с Серым, не сговариваясь (они вообще все делали не сговариваясь, словно две руки одного человека), улыбнулись.

— Значит, правильные книжки в детстве читал, — хмыкнул Синий.

— Каверин на полке стоял, — кивнул я. — Ладно, будем отталкиваться от того, что вы из разведки, пусть и обойдемся без реальных имен. Вы же сейчас расскажете мне, что происходит? Почему я здесь, когда моя команда там играет?

— Матч закончился вчера, — открыл Серый папку, передав мне плотный лист глянцевой бумаги. — Вы проиграли два-три москвичам. А потом еще местной академии. Но если тебе будет приятно, тольяттинцы москвичей в финале выбили. Зато ты стал лучшим бомбардиром. Позолоченную статуэтку мы тебе домой отвезли. А то еще потеряешь здесь.

Я грустно взглянул на грамоту, пытаясь сглотнуть появившийся в горле комок. На душе было паршиво. Надо же, подвел пацанов. Представляю, в каком они сейчас состоянии.

— Что интересно, ты игрок центра поля, опорник, даже не атакующий полузащитник. А все же забил больше всех в своей команде за четыре игры, — подхватил Синий.

— Просто оказался в нужное время в нужном месте, — ответил я, пожав плечами.