Мое творение какие-то доли секунды держалось, наливаясь чужой силой. А потом разлетелось на части, ударив и по мне. Ноги стали ватными, из тела будто вынули все кости и я повалился на камни, теряя сознание. И последнее, что услышал — леденящий душу вой.
* * *
При пробуждении меня пытались убить. Другого объяснения, почему надо мной склонился здоровый мужик с самой злодейской физиономией, не было. Я попытался дернуться, но голова взорвалась, словно коробка с фейерверками на день города.
— Лежите уж, господин, лежите, куда собрались? Я, почитай, уже четвертый час жду, когда вы очнетесь.
— Господин? — удивился я, разглядывая комнату и стараясь лишний раз не шевелить головой. — А вы кто?
— Известно кто, Илларионом меня кличут. Даниилу Марковичу прислуживал, теперь, стало быть, вам буду.
— Илларион…
— Можно попросту Илька. Чего ж вам язык-то ломать…
— Илларион, — повторил я, еще не понимая, как этого здоровяка с проседью в курчавых волосах именовать Илькой. — Расскажите, пожалуйста, что произошло?
— Да что тут рассказывать, — пожал плечами мой новоиспеченный слуга. — Принес вас высокопревосходительство бесчувственного. Мне на руки передал. Я вас уложил, наружу выглянул, а там трупы. Двое явно из служивых. Магией, стало быть, убиты.
— С чего вы решили?
— Так тела у них целехонькие. А вот глаза стеклянные. И ужас в них запечатлен. Впрочем, за ними слишком скоро приехали. Да еще двор весь в жандармах до сих пор. Ходят, спрашивают. Ко мне вот заходили. Вопросы разные задавали, может, видел или слышал чего.
— А вы слышали? — наконец сел я на кровати, облокотившись на стену. Голова гудела, будто ее перепутали с мячом и влупили со всей дури.
— Нет. Мне сказали, что вы сегодня прибудете. Я вот и ждал. Трактирной еды заказал, не бог весть что, однако ж пища неплохая, прошлый хозяин ею потчевался. У нас, господин, и кухарки-то нет. А мою стряпню вы вряд ли есть будете. И еще, господин, тут высокопревосходительство вещицу ценную с вами оставил. Вон она, на столике.
Столиком оказалась прикроватная тумба. А вещицей — внушительный кристалл соли. Ну или чего-то, похожего на соль. И почему-то новоиспеченный слуга смотрел на эту «вещицу» не то со страхом, не то с благоговением. Видимо, действительно нужная в хозяйстве штука. Суп варить или кашу. Только с какой стати ее Максутов мне передал? Правда, помимо этого у меня было еще миллион вопросов.
— Илларион, скажите, пожалуйста, а почему вы остались? — спросил я. — Вы ведь не крепостной. Да и, как я понял, крепостных уже не осталось. А после смерти… — я напряг память, — Даниила Марковича могли уйти на все четыре стороны.