— Сталкер! — закричал я. — Как его убить?

— А я почем знаю⁈ — взъярился он не оборачиваясь. — Никогда не видел такого п…ца!

И тогда он сделал то, чего я от него не ожидал. Ругательства сыпались из него, как из пулемета, но он остановился и, доставая из разгрузки связку гранат, заорал:

— Бегите дальше! Уводите детей!

— Ты что делаешь?

— То, что должен. — Сталкер развернулся к монстру. — Эти дети важнее нас всех. Они видят будущее, понимаешь? Они наша надежда.

Отстойник приближался. До него оставалось метров двадцать. Притормозив, тварь харкнула сгустком слизи — как из помойного ведра вылетело. Сталкер уклонился. Похоже, все-таки тошноплюй, ставший боссом.

— Бранимир, нет! — закричала Анастасия.

— Берегите сыновей, Ана, — сказал Сталкер. — И помните: они видят то, что нам не дано.

Он метнул гранату, и та взорвалась в теле твари — плоть колыхнулась, кусок слизи отвалился, но скорости монстр не сбавил. Напротив, вроде даже ускорился, плюнул — в этот раз Сталкера зацепило. Плевок попал на броник, он зашипел, исходя кислотным паром. Матерясь, Сталкер стянул его с себя, не замечая, что нога тоже обожжена. Здоровье его снова начало быстро снижаться. А таблеток у меня больше не было.

Шипя от боли, Сталкер отстал, выдернул чеки из всех гранат сразу и побежал прямо на монстра, презрев боль.

— Эй, уродина! — крикнул он. — Хочешь жрать? Получай!

Отстойник раскрыл пасть, и Сталкер швырнул туда несколько гранат. Одна не долетела, и он нагнулся, чтобы подобрать. В этот момент изнутри пасти жгутом вылетел язык-щупальце, присосался к сербу и резким рывком втянул его внутрь. Пасть захлопнулась вместе со Сталкером, который что-то торжествующе орал и хохотал, сжимая в руке последнюю гранату.

Взрыв больше напоминал глухой хлопок. Огромное тело монстра раздулось, как воздушный шар…

…но не лопнуло! Уцелело!

Сквозь полупрозрачность твари было видно кровавое облако из мяса и костей — все, что осталось от Сталкера. Отстойник, казалось, приходил в себя, аккуратно спуская гейзер огня и дыма из сжатой пасти.

Я стоял, ошеломленно глядя на то место, где секунду назад был живой человек. Храбрый человек. Герой.

— Дядя Бран… — прошептал Коля, и в его глазах блестели слезы.

— Дядька, — сказал Рома.

Женщина рыдала, прижав детей к себе. Тетыща молчал, но я видел, как его пальцы стиснули автомат.

— Бежим, — сказал я хрипло. — Нужно уходить отсюда, пока оно не очухалось.

Мы помчались прочь от места взрыва, уходя в лабиринт разрушенных улиц. За нами оставались обломки зданий, тела погибших и память о человеке, который отдал жизнь за тех, кого едва знал.