— Вот дерьмо, — выдохнул Тетыща, останавливая «Рено».

Он вылез, обошел завал, осветил его фонариком. Вернулся, качая головой.

— Дальше еще хуже. Грузовик перевернут, легковушки всмятку. Это место — братская могила. На машине не проедем.

— Пешком, значит, — сказал я и вылез из салона, подхватив «Нагибатор». — Тут фигня осталась.

А сам открыл клановую карту и обнаружил соклановцев, разбежавшихся кто куда. Пока все были целы. Твою мать, началось!

— Надо бежать. Бездушные напали на базу.

Я припал ухом к земле, но не услышал топота Титана и проговорил:

— Вроде чисто.

Ну а как иначе, когда титан, скорее всего, электростанцию громит? Мы выгрузились. Анастасия крепко держала Колю за руку, Павел вез Рому на плечах — мальчик, видимо, устал, но не спал. Тетыща достал фонарик, я проверил заряд своего.

Пробирались между машинами молча. Иногда в кабинах угадывались недоеденные останки или мумифицированные тела. Может, угасшие бездушные? Не могут же они существовать вечно без подпитки?

Коля отворачивался каждый раз, зажмуриваясь. Рома, наоборот, смотрел не моргая.

Тоннель был длинным, около километра.

Но все рано или поздно заканчивается, и наконец мы вышли на дорогу, ведущую в курортную зону. Солнце било в глаза после сумрака тоннеля. Аллилуйя! Прорвались! И сразу как-то спокойнее стало, хотя расслабляться было рано. Я остановился, огляделся. Ни звука.

— Где здесь ваши? — спросила Анастасия.

— Должны быть в здании электростанции, — ответил я. — В нескольких километрах отсюда.

Я достал рацию, включил. Статический шум. Переключил на нашу частоту.

— Макс, прием. Это Денис, ответь.

Тишина.

— Лиза, Эдрик, кто-нибудь, ответьте. Прием.

Ничего. Только шипение эфира.

Сердце забилось чаще. Неужели опоздал? Неужели их уже…

— Может, они выключили рации, чтобы батарейки сэкономить? — предположил Тетыща.

— Может, — буркнул я, не веря ни на секунду, и принялся перебирать частоты. Пустота на одной, шум на другой, опять пустота…

И вдруг — голос. Слабый, прерывистый, задыхающийся.

— … прием! Прием!!!

Я вцепился в рацию.

— Макс⁈ Макс, это ты⁈

Голос на том конце дернулся, захрипел. Каждое слово давалось Максу с трудом:

— Ден… Денис… это… это ты?

— Макс! — Я почти закричал. — Где ты? Что случилось⁈

— Я… я не знаю… — голос Макса звучал словно из-под земли. Или из могилы. — Мы… мы на электростанции… но… они… они пришли… Он их привел!

— Кто пришли⁈ Военные⁈

— Нет… не… не военные… — Макс закашлялся, захрипел. — Они… бездушные… столько… мы не… не выдержим… с ними… огромный…

Связь затрещала, голос пропал.

— Макс! МАКС!

Тишина. Только шипение эфира.