Дитрих отзвонился спустя три минуты и отчитался:

— Прием. Макса нашли. У него перегрызено горло, он без сознания. Лиза и Эдрик тяжело ранены. Насколько могу судить, их жизням ничего не угрожает.

Я глянул на точку Макса: его активность снижалась и остановилась на 45%. То есть пациент был скорее мертв, чем жив.

— Прием! Остановить кровотечение, дать ему целебный контейнер, найти Кроша! Котенок где-то на базе. Я вижу, его точка помечена сиреневым.

Через некоторое время Дитрих доложил:

— Прием. Рану закрыли. Приехала Вика и остальные. Котенка ищем, но, э-э-э… как бы тебе сказать. База слегка не та, что раньше. Приезжай — сам увидишь. Контейнер найти не так-то просто.

Когда я добрался до базы, увидел, что забор, огораживающий ее, снес титан вместе с воротами — они лежали во дворе, вокруг валялись обломки бетона, и мне пришлось спешиться и направиться к частично разрушенному зданию электростанции. Ближайшую трубу злой титан, видимо, шатал, и она наклонилась.

Все были на месте, кроме Рихтера, который был сейчас особенно нужен, и Эстер.

Все суетились вокруг раненых, сидящих на траве, и деталей я не видел за спинами. А когда подошел с криком «Р-разойдись» — обнаружил окровавленную Лизу с рассеченным кровоточащим лицом и головой. С ней словно Фредди Крюгер поработал.

Рядом метался относительно целый Эдрик, хватал ртом воздух, глаза его казались безумными. Макс неподвижно распластался звездой, над ним колдовала… О боги, Элеонора! Врач из свиты Кукушкина, которая не захотела быть общей женщиной и сбежала из лагеря Папаши. Надо же — выжила! Но главное не это, главное, что она врач и умело тампонировала рану на шее Макса, остановив кровотечение.

— Что тут произошло? — попытался сказать я как можно громче, но мой голос дрогнул, я ощутил… обреченность, что ли.

Элеонора, не глядя на меня, прошептала:

— Рваная рана области шеи, частично повреждена аорта. В другое… то есть в обычное время он бы не выжил. — Она кивнула на Эдрика. — Перелом ребер, возможен пневмоторакс. Если пневмоторакс, прогноз не очень благоприятный. Лиза… — Элеонора тяжело вздохнула. — Рваная рана лица, ее полоснули когтями и повредили оба глаза, насколько серьезно повреждены, не знаю. Поскольку органы у нас не отрастают, для жизни прогноз благоприятный… А зрение… не знаю, восстановится ли.

Не сдержавшись, я подошел к Лизе, сел на корточки. Ее глаз… не было. Только кровавые провалы.

Сердце кровью обливалось от того, что с ней случилось, и я не удержался, обнял ее.

— Лиза, это я, Ден. — Моя рука скользнула по спутанным рыжим волосам — девушка попыталась вяло отстраниться, а потом ткнулась здоровой частью лица мне в рубашку и затряслась. — Лиза…