Я в очередной раз подумал, что очень не хватает кланового чата, как в компьютерных играх, или какой-то системы связи. Уверен, что технологии жнецов это позволяют. Позвал бы доктора через чат, он увидел бы сообщение от меня и вернулся, а так катайся, время теряй.

Вместе с Элеонорой я остался с ранеными. Сел рядом с Лизой, сжав ее руку и думая, вернет ли таблетка полного исцеления ей зрение или нет, потому что органы у нас заново не отрастают, все-таки мы не в компьютерной игрушке. Так что многое зависело от того, сохранилось ли от ее глаз хоть что-то.

Задыхавшийся Эдрик успокоился и заснул, его «активность» поднялась до 76%. У Макса, похоже, вошло в привычку балансировать между жизнью и смертью, здоровье его не улучшалось, но и не ухудшалось уже минут пятнадцать, и меня грызло чувство вины, что нельзя отдать таблетку Лизе и восстановить ее зрение — ну а вдруг откроется кровотечение, и Макс начнет помирать?

Лиза же качалась из стороны в сторону, ощупывала лицо и шептала:

— Ден, не поможет твоя таблетка, у тебя же шрамы… они не рассасываются. Господи, я мало того что слепа, так еще и обезображена!

Я искоса глянул на Макса, мысленно выругался, потому что его состояние не менялось.

— Вот говорят, все равно, в каком виде, без рук, без ног — главное, чтобы человек выжил. Ерунда! — говорила Лиза. — Особенно сейчас. Без зрения я просто обуза! Прилипала. Вас не станет — не станет меня.

— Еще ничего не ясно, — пытался утешить я ее, поглядывая на Макса.

Ну же, давай, живи, Макс!

Осмотрев Эдрика, Элеонора вынесла вердикт:

— Это удивительно, но он восстанавливается! Возможности наших организмов радуют! — Она скосила круглые, почти как у совы, глаза на Макса. — И он может восстановиться.

— Как тебе удалось выжить? — спросил я, не выпуская руки Лизы — просто чтобы заполнить пустоту.

— «Чужих» смотрел, вторую часть? — вопросом на вопрос ответила Элеонора. — Помнишь, там была девочка, которая пряталась в трубах канализации и вентиляции и выжила? Вот я делала так же. А потом услышала голоса, увидела Викторию и вышла. Уж очень есть хотелось.

Когда видел ее в последний раз, Элеонора была плотной, с глазами, подведенными черным, как у панды, лет сорока на вид. Теперь же над ранеными суетилась тонкая женщина лет тридцати пяти, подтянутая, большеглазая.

Уровень у Элеоноры был 9-й, не успела прокачаться у Папаши. Понятное дело, в клан ее без меня не взяли, и теперь нам предстояло голосование, кого брать, кого нет. Тетыщу, очевидно, нельзя — он чистильщик.

Вопрос с Копченовыми оставался открытым, мне бы хотелось их принять, чтобы посмотреть, в кого эволюционируют парни, но остальные могут проголосовать против, потому что пока польза от них неочевидна, они просто лишние рты. Но я хочу играть вдолгую, да и просто жаль их, ну не мог я бросить детей на верную смерть.