— Было бы здорово.

Элеонора поджала ноги и уселась по-турецки. Но быстро встала.

— Пойду посмотрю, как там раскопки…

Автовышка приехала раньше, чем наши ребята вернулись с раскопок. На землю спрыгнул доктор Рихтер, помятый, в изорванной одежде, но живой. Следом за ним сошла Эстер в зеленом брючном костюме и чистых светлых кроссовках. Она словно из офиса пришла, а не из лесу, где спасалась от бездушных.

— В целости и сохранности! — отчиталась Вика, хлопнув дверцей.

Следом за ней вылез Рамиз.

Эстер с озабоченным видом направилась ко мне. Но оказалось, что ее интересовал не я, а Лиза и Эдрик.

— Они вне опасности, — обнадежил ее я.

Эстер кивнула, повернулась и сказала, нацепив на лицо дежурную улыбку:

— Я очень рада, что вы успели вовремя.

От нее тянуло холодной вежливостью, и я не мог понять, то ли это профессиональное, то ли она по-прежнему относилась ко мне с настороженностью. Ну а как иначе? Мы взаимодействовали всего ничего, и каждая встреча заканчивалась трупами.

Рихтера интересовали не столько раненые, сколько скелет его помощника Бобби Ласкера. Меня врач будто не замечал, сел на корточки возле трупа. Поворошил его волосы и так и остался сидеть, глядя в никуда.

К нему порывался подойти Рома, но мать не отпускала, держала за руку, и все-таки он вывернулся, подбежал к Рихтеру. Уставился в пустоту:

— Бобби рядом, вот он! Он встревожен. Гюнтер, выслушайте его!

У меня мороз пробежал по спине, ведь парень не мог знать имени покойника, потому что никогда его не видел. Он тоже видит интерфейс? Вряд ли, тогда дети имели бы особенный класс. Он просто знает каким-то непостижимым образом.

Рихтер, поглощенный своим горем, не придал значения словам мальчика. Бобби был для него самым близким человеком. К доктору подошла Эстер, сказала слова утешения, огляделась и, приученная к порядку, громко проговорила:

— Я вижу новых людей и не вижу тех, к кому привыкла. Ласкер — единственная жертва бездушных, или есть и другие?

— Других нет, — обнадежил ее я. — Они просто заняты.

Женщина с облегчением вздохнула, сомкнув веки, а потом деловито произнесла:

— Представишь нам новеньких?

— Да, это было бы неплохо, — поддержал ее Рамиз.

Вика тоже кивнула.

— Будет ли голосование по ним? — поднимаясь, спросил Рихтер и посмотрел на Анастасию.

— Конечно, — ответил я. — Но когда все соберутся. Мне есть что рассказать, я был на другой части острова.

— Вижу, не зря сходил, ты хорошо прокачался, — то ли уколол меня, то ли констатировал факт доктор. Не хватало еще, чтобы он поставил мне в вину смерть помощника и затаил обиду.