— Даешь бо-о-ой! — проревел кто-то особенно рьяный. — Пусть покажет, на что способен!

Глотка болела, потому я просто ударил наручником о наручник. Боссы зашептались. Бульдог вертел головой, Исабела смеялась. Ну же, я же мелкий, что я вам сделаю?

Сколько там у меня уников накапало после победы над Папашей? Восемьсот тысяч с лишним! Это сколько ж можно уровней купить? Жаль, со стратегией прокачки придется попрощаться, но жизнь важнее.

— Что же решили уважаемые сеньоры? — обратился Пако к боссам.

— Бой! Бой! — скандировали зрители на русском языке.

— Крушитель! — прорывались отдельные реплики. — Скормить Крушителю!

Крики заглушил усиленный громкоговорителем голос Родриго:

— Крушитель, говорите? Так тому и быть!

— Да! — заголосил Пако. — Да-а-а! Непобедимый! Великий Крушитель! Трепещи, наглый русский! Идет твоя смерть.

От криков я чуть не оглох. Инстинктивно попятился от скрежещущих ворот, за которыми что-то завыло так, что башка начала раскалываться. Я еще раз ударил наручником о наручник — снимите, мол. Но Родриго и не думал этого делать.

Ворота распахнулись, замаячил силуэт бездушного. Тварь двинулась на арену, скрежеща по бетону когтями. Публика затихла в предвкушении.

Пригнув башку, опираясь на костяные руки-пики, вылез чудовищный гибрид человека, богомола и птеродактиля. Нет, крыльев у него не было, но передние конечности складывались, как у летучего динозавра, и от локтя и выше имели множество острых костяных наростов, а заканчивались двумя почти человеческими пальцами. Морда вытянутая, с вывернутыми ноздрями и клювообразной челюстью. Видимо, бывший нюхач.

Заверещав, тварь встала на задние конечности. Я заметил, как публика начинает зажимать уши, и проорал:

— Эй, наручники-то снимите! Без них не будет шоу!

И сам заткнул уши за секунду до того, как тварь разразилась скрежещущим свистом, от которого раскалывалась голова и казалось, мозг хочет вырваться из черепной коробки и убежать. Мать моя женщина, какого же уровня эта тварь⁈ Рамос не смог поднять покалеченных рук и заткнуть уши, у него лопнули барабанные перепонки и хлынула кровь.

Пятясь, я слизнул катящуюся из носа каплю крови.

«Ну, вот и все, — пришла громкая и очень четкая мысль. — Довыеживался, Рокот. Надо было просто зарубить Рамоса и свалить».

Тварь перестала верещать, и я убрал руки от ушей. Проклятый бездушный, у которого только глаза остались человеческими, не воспринимал меня как угрозу и не нападал. Оглядев арену, он заметил труп приговоренного, который упал с балкона, схватил его двумя пальцами, подбросил и заглотнул. Перевел взгляд на Рамоса, смотрящего с ужасом и вжимающегося в прутья ограждения, шумно выдохнул — как паровоз пар стравил — и прыгнул к нему, отчего меня аж подбросило, а бетон чудом не пошел трещинами.