Только сейчас, когда пальцы Раума скользили вдоль позвоночника, осторожно разжигая внутри желания, я поняла, насколько сильно мне их не хватало.
— Мы тебя больше не отпустим, — прорычал золотой демон и с жадностью впился в мои губы.
Длинный, гибкий язык словно пытался напомнить, кто в этом доме хозяин и кому следует подчиняться. И я не сопротивлялась, в этот раз позволяя над собой доминировать. Руки тут же оказались в чужом плену. Шелковая лента зафиксировала запястья над головой. Губы обожгли шею, ключицы, грудь. Раум сжимал ягодицы, заставляя тело прогибаться под его руками, Мамона рычал, сжимая губами затвердевший сосок.
— Постони для нас, — шепот Раума возбуждал больше, чем прикосновения, и стон вырвался сам собой. По телу пробежала первая, едва ощутимая судорога.
— Хорошая девочка, — похвалил Мамона, и его язык нарисовал дорожку от груди до пупка, а горячая ладонь оказалась уже между бедер. — Ты же помнишь, что нужно делать?
Вместо ответа — всхлип, вместо похвалы — укус. Острый, сладкий, запоминающийся. Я выгнулась, подчиняясь древним как мироздание инстинктам. Они входили в меня по очереди, страстно, осторожно, трепетно и дерзко. В голове взрывались фейерверки, в ушах стоял звон от собственных криков. Собственное тело раз за разом взлетало куда-то на небеса, разрывалось от удовольствия, а потом снова возвращалось в руки мужей, чтобы взлететь еще раз. И еще. И еще…
Мамона
Она дрожала в его руках. Крик слился с его собственным ревом, и он уже не понимал, где находится, но ее, как самое дорогое сокровище не мог отпустить. Девушка вцепилась ему в плечи. Следом раздался рев брата, и Саломея в последний раз обмякла у него в объятиях.
Все трое упали на матрас. Все трое были вымотаны, но сыты и счастливы. Энергия, которой заполнилась спальня, ее особая энергия, осела на коже демона, и он улыбнулся осознавая, как же ему не хватало этого ощущения. Губы демона расплылись в счастливой улыбке. Он повернулся набок и встретился глазами с братом, который гладил жену по волосам.
— Она, такая красивая, — Мамона осторожно дотронулся губами до ее плеча.
— Особенно когда не пытается от нас сбежать. Может, привяжем ее к кровати?
— Не поможет. Лучше обсудим, что делать с имуществом. Нужно завершить дела и вернуться домой.
— Устроим распродажу? — предложил Конрад. — Можем обанкротить корпорации и пустить все с молотка. Какая теперь разница?
— Жалко, — вздохнул Мамона. — Мы с тобой столько веков на это потратили.
— Ну мы же оба знали, что это только хобби. Чтобы совсем с ума не сойти.
— Все равно жалко.