Адаму все это нравилось, но он должен был себе признаться в том, что, как и демоны, хотел вернуться домой. И наконец-то нормально поговорить с Евой. За эти столетия их отношения стали только запутанней и сложнее. Накопились претензии, обиды, недопонимания. Он даже не был уверен в том, что у них снова получилось бы сойтись. Но попробовать хотелось. Он никогда не говорил, но в глубине души признавал, что она была в его жизни единственной значимой женщиной. И терять эти отношения он не хотел.
Часы пробили полночь. Адам щелкнул пальцами и перенесся в главный зал, где минуту назад слышался звон бокалов, поздравления и звонкий смех. А сейчас в креслах, обнимая жен, спали Юлий и Карат, а черти относили детей в спальни.
В центре комнаты стояла Саломея и ее мужья. Женщина, ради которой князья Вечного Города вернулись в мир смертных, сейчас казалась особенно трогательной и уязвимой. Адам тактично дал им несколько минут, чтобы попрощаться с детьми. А потом, погасив свечи и гирлянды, сказал:
— Нам пора.
Эпилог
Хрустальный дворец
Музыка оглушала. Она перемешивалась с визгами развратных демониц, зычным смехом их спутников, цокотом чертиных копытц.
— Отвык я от этого, — пожаловался Мамона, подхватывая серебряный бокал. — Теперь я понимаю, почему Владыка вместо себя на трон садит двойника.
Конрад чокнулся с братом и посмотрел в сторону хрустального трона, парящего над залом.
— Кажется, там не двойник.
Братья переглянулись и внимательно посмотрели на Владыку. Это действительно был настоящий Люцифер, а не двойник. Вот только Королевы рядом с ним не было. Мамона нервно сглотнул:
— А где наша жена?
Конрад понюхал вино, с нескрываемой злостью выплеснул содержимое кубка на пол. Бес- официант отпрыгнул в сторону.
— Какой раз попадаемся на одну и ту же уловку! — прорычал демон и начал глазами искать Адама.
Башня Хрустального Дворца
Тонкая нить сочилась словно ручеек через тонкие пальцы Клоты. Она могла бы отпустить пряжу, но трение нити о тонкую кожу пальцев ей нравилось. В свободной руке Клота держала бокал с вином.
— Наконец-то вместе собрались, — сказала Лахесис, на глаз отмеряя судьбу новорожденной девочки. — Без тебя было не так весело.
Мойра обратилась к Саломеи, которая сидела в широком кресле, уютно подобрав под себя ноги, и хрустела яблоком.
— Я тоже по вам скучала.
— Что там с Морфеем? Он продолжает ходить? — спросила Касикандриэла, протягивая бокал Атропос.
Третья сестра только что перерезала нить судьбы и отложила ножницы в сторону. Только после этого остановилась прялка Клоты, а нить Лахесис зависла в воздухе. Время остановилось.