Она махнула рукой. Сестер горгон было три. Медуза, Эврияла и Сфено. Медузу убил Персей. Она должна была уйти в круг перерождения. И, судя по голосу, от которого хотелось бежать, это была Эврияла.
― Эврияла?
Ее змеи стихли, десятки голов повернулись в мою сторону. Угадала. Передо мной стояла вторая сестра. Только зачем она меня позвала, я пока не понимала.
Олимп никогда не лез в дела Вечного города. Все эгрегоры существовали автономно. Но спросить не успела. В этот момент свет как будто рассеялся. И я увидела у себя под ногами два трупа. Это были мои мужья. Мои мертвые мужья. Ноги подкосились.
― Ближе к делу, дорогая. Поговорим о том, что ты отдашь за их жизни? ― смех горгоны ножом разрезал воздух, пробил череп и грудь. Слезы полились из глаз.
Я вспомнила. Я все вспомнила.
Глава 24.
Конрад
― Раум! Мамона! Вспомнила! Я вспомнила!
Слабый голос Саши был едва слышен. Но этого было достаточно, чтобы оба демона на этот голос отреагировали. Конрад, услышав своё истинное имя, подскочил к кровати. Брат уже сидел у изголовья и гладил волосы женщины. Конрад был уверен, что так Мамона пытается вернуть себе ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией.
― Вспомнила, ― повторяла она в бреду. ― Все вспомнила.
Бледное лицо Саши и крупные капли пота его по-настоящему пугали. Ни разу он не видел жену такой слабой и беспомощной. Даже тогда, когда проповедник пытался ее изнасиловать, она не выглядела такой беспомощной. Он вспомнил их первую встречу, ее лихорадочно сверкающие глаза и дрожащие губы.
― Почему она не просыпается? ― Конрад чувствовал, как постепенно к горлу подступает отчаяние.
― Из-за препарата, ― спокойно объяснил Мамона. ― Лекарства не дают ей проснуться. Нужно ждать. Еще несколько часов.
Ожидание было похоже на пытку. Очень изощренную и мучительную.
― Адам проверяет записи из системы безопасности. Мы скоро найдем…
― Как думаешь, мы тогда… мы… Она сможет нас простить?
Влад ничего не ответил. Он не знал. И тоже боялся.
Александра
Я хотела проснуться, как это было раньше. Но продолжала стоять рядом с телами мужей, умирая от боли. Это было очень странное и страшное ощущение. Тело словно разрывало от отчаяния, но голова оставалась ясной. Словно все мои внутренние резервы сейчас сосредоточились на том, чтобы сохранить ясность ума, а не впасть в безумие от страха и потери.
― Мужчины, ― Эврияла продолжала говорить. Она сделала несколько шагов вперед, но близко подходить не стала. ― Обманывают, предают, убивают. А мы, женщины, жертвуем ради них честью, богатством, жизнью, даже душой. Ты бы видела, как Адам уговаривал Еву взять на себя вину за это яблоко. Клялся ей… Молил… В ногах валялся… И что она получила в благодарность?