― Люблю тебя, ― шептал князь, проникая в меня.
И с каждым движением словно пытался показать, насколько сильны его чувства. Его любовь огнем разливалась по всему телу. Жадно и совершенно бесстыдно.
Сменялись в моих видениях не только декорации, но и мужчины. Двое. Их всегда было двое. И обоих я называла мужьями.
― Я скучал, ― шептал второй.
Он всегда так говорил, когда появлялся. Тянулся губами к шее и ключицам. Задирал подол шелкового платья и усаживал меня на себя верхом. Он любил наблюдать за тем, как я реагирую на его ласки. Как меняется мое лицо на пути одного оргазма к другому.
Постепенно все галлюцинации слились в единую симфонию любви и секса. Я не могла остановиться, требуя продолжения, то в спальне, то в купальне, то в долине, заполненной горячим пеплом.
Я словно была не я, бесстыдно извиваясь на горячей земле, под натиском двух неутомимых тел. Каждое проникновение вызывало во мне фейерверк эмоций. Тело само насаживалось на один член и сжимало губами другой. Оно билось в оргазме, чувствуя удовольствие мужчин. Мужей. Они были моими мужьями. Самыми верными, самыми преданными, самыми любящими. И я была счастлива. Счастлива до того момента, пока видения не растворились, и я их не увидела так же четко, как себя когда-то в зеркале.
Это случилось неожиданно. Кадр просто сменился, словно фильм был смонтирован неопытным новичком. Я вдруг оказалась в центре каменного зала. Откуда-то сверху лился мягкий свет. Это было не солнце. Что-то другое. Я не понимала, где нахожусь, но знала, что в это место пришла сама, никому не сообщив. Вокруг не было ни мебели, ни колонн или каких-то других несущих конструкций. Только свет, отражающийся от гладкого покрытия стен. Рассмотреть все детально у меня не получилось. Появился тот, с кем я должна была встретиться.
― Так вот, ты какая, Саломея, ― звонкий женский смех отразился от купола и сосредоточился в пяти метрах от того места, где я стояла. ― Дева, которая посмела забрать сразу двух князей Вечного Города.
Смеялась женщина. Она была высокой, стройной, в длинном платье, как у греческой богини. Лицо поражало правильной красотой: четкая линия подбородка, скульптурные скулы, чувственный рот, вот только вместо волос клубились змеи.
― Горгона? Медуза?
В растерянности сделала шаг назад. Змеи на ее голове зашипели, живой клубок зашевелился, а лицо женщины исказилось то ли от злости, то ли от разочарования.
― А ты еще и необразованная дрянь, ― ее голос звучал на таких частотах, что вызывал физическое раздражение. ― Перепутать меня с неудачницей Медузой. Идиотка.