— Не беги так, — я присела и распахнула руки, чтобы обнять девочку. — Упадешь.

— Бабушка! Мы купили тебе подарки!

— А бабушка испекла для тебя торт. Хочешь?

Крошечные ладошки внучки обхватили мое лицо. Яркие синие глазки, доставшиеся малышке от мамы, сверкали чистой детской наивностью.

— Мама сказала, что торт нужно есть вечером. Когда все загадают желания, — послушно доложил ребенок. — Но может, Адам спрятал для меня ма-а-а-ленький кусочек? Я ничего маме не расскажу.

Она опустила глаза в пол и начала застенчиво теребить подол бархатного платья. Конечно, кусочек торта для этой маленькой лисы был припрятан. И Адам уже ждал у двери, чтобы забрать ребенка на кухню и побаловать ее втайне от матери. Невестка, конечно, знала о проделках слуги, но никогда его за это не ругала.

— Иди, Адам ждет тебя у двери. Я попозже к тебе приду.

— Правда?!

— Беги.

Просить ее дважды не приходилось. Внучка тут же побежала в коридор, а за моей спиной появился Мамона. Муж обнял за плечи и поцеловал в макушку.

— Мы все подготовили, — успокоил демон. — Они проживут долгую и счастливую жизнь.

— Не верится, что этот день наступил. Где Конрад?

— Скоро вернется. Готовит подарки.

— Тебе не кажется, что мы слишком рано их оставляем?

— Нет, — муж прижал меня к себе и поцеловал в щеку. — Мы, конечно, их очень любим. Но мне надоело делить жену с таким количеством людей. То им маму подавай, то бабушку, никакого покоя.

Я усмехнулась. И это жаловался демон, который первые три года к детям даже Адама не подпускал, боясь, что тот сделает что-нибудь не так.

— А князь не разучился ревновать?

— Я просто себя сдерживал, — прорычал муж.

— Сдержи себя, пожалуйста, еще несколько часов, — в комнате появился Конрад. — В доме дети.

В шерстяном свитере крупной вязки и серых брюках он выглядел особенно уютно. И даже не скажешь, что этот интеллигентный мужчина с седыми висками уже три дня полирует демонические доспехи и точит меч.

— В доме всегда дети. Или внуки. Или будущие внуки.

Юлий

Сын Мамона вошел в свою старую детскую спальню. С тех пор как он уехал от родителей, в ней ничего не изменилось: оформление стен, учебные доски, шкаф с головоломками, коллекция редких монет, которую он собирал лет с пяти, корзина с игрушками.

В груди появилось щемящее чувство нежности ко всему, что здесь находилось. И в то же время в животе ворочалась тревога. Так, у него всегда случалось, когда приближались перемены.

— Тоже это чувствуешь?

В комнату вошел брат. Карат выглядел спокойным, но Юлий хорошо знал брата. За этим спокойствием скрывалась настоящая буря эмоций, от страха до радости. Они оба понимали, чувствовали где-то на уровне подсознания, что этот праздник будет прощальным.