“Надеюсь, у тебя есть деньги на хорошего юриста” — это была единственная фраза, которую она получила в ответ на свои угрозы.

Саломея

Я знала, что Вика способна на многое ради того, чтобы отнять что-нибудь у меня. Но не думала, что ее одержимость может достигнуть таких масштабов. Я сидела в мастерской уже несколько часов и смотрела на то, как вспыхивают сообщения на виртуальном экране: Вика требовала денег, мать требовала денежной компенсации, отец называл чудовищем, которая натравила на несчастную сестру демона. Ах, если бы он знал, что я только собиралась это сделать.

— Похоже, ужин с твоими родителями отменяется?

В комнате появился Конрад. Сейчас он выглядел как обычный демон: хвост, рога, красноватая кожа и вытянутые зрачки. В человеческой одежде он выглядел немного нелепо, хотя многие нашли бы это очень даже сексуальным.

— Вряд ли ты захочешь выслушивать истерики моей матери.

— Ну, я могу устроить так, чтобы слушать не истерики, а мольбы о пощаде. Как тебе?

Я усмехнулась. С одной стороны, было бы очень неплохо. С другой, в груди теплилась благодарность дочери за рождение и то время, которое мне уделили за время взросления. Это было единственным, что удерживало меня от того, чтобы не прыгнуть в омут мести.

— Оно того не стоит.

— Уверена?

Конрад сел в кресло напротив и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Уверена. Им еще младшую дочь из тюрьмы вытаскивать. Полагаю, что одной статьей о клевете она не отделается.

— Не отделается, — пообещал Конрад. — Вымогательство, угрозы, подстрекательство к преступным действиям. Вряд ли кто-то из уважающих себя юристов возьмется за ее дело.

Я кивнула. На языке осталось неприятное послевкусие.

— Попроси Адама отправить подарки родителям.

Квартира родителей Александры

Мать Саши, высокая, чуть отяжелевшая с годами женщина, стояла у окна, обхватив руками чашку с фруктовым чаем. Александра больше не реагировала ни на ее звонки, ни на сообщения, и это ее раздражало. В голове женщины не укладывалось, как она могла вырастить такую неблагодарную дочь. И вместе с этим она пыталась придумать, где найти деньги на восстановление лица Вики.

У них с мужем были кое-какие сбережения. Но лезть в них женщина не хотела. Эти деньги она откладывала на новый кар и надеялась, что старшая дочь поимеет совесть и оплатит лечение сестры. В конце концов, это же из-за нее Вика попала в неприятности. Зачем было доводить до такого, если можно было уступить без конфликта?

Женщина тяжело вздохнула. Когда она была молодой матерью, то сделала все возможное, чтобы воспитать в Саше уступчивость. Укоренить в голове дочери мысль о том, что младшей нужно уступать. Так было гораздо проще, и конфликтов между сестрами почти не случалось. По крайней мере, сейчас она не могла вспомнить, чтобы дети дрались из-за чего-нибудь. Все ссоры заканчивались недовольным лицом Александры. Но разве это плохо?