Вскоре пришла молодая девица в белом брючном костюме и с небольшим магнитофоном в руке. Я уже знала из разговоров коллег, что она звезда нашего местного театра оперетты. По приглашению руководства выступает у нас на торжественных концертах и заодно руководит хором.

Мария Ивановна раздала нам листочки с распечатанным текстом песни.

— Так, я сейчас включу песню, и мы ее просто послушаем. Потом попробуем спеть в унисон с исполнителем.

Мы старательно прослушали песню. Как я поняла, здесь был не весь состав хора. Некоторые выступали не в первый раз на сцене — таким много репетиций не требовалось. А сейчас собрали таких новичков, как я. Что ж, может, услышат, как я пою, да и отстанут.

— Смотрите, сначала будет вступление, и надо молчать. Но потом надо вовремя начать петь. Поэтому, как только началось вступление, отсчитываем про себя два раза по восемь: раз-два-три-четыре, пять-шесть-семь-восемь. И так два раза. Потом звучит голос, поем вместе с ним. Начали, — и Мария Ивановна нажала клавишу магнитофона.

Полились звуки вступления. Мария Ивановна отсчитывала вслух:

— Раз-два-три-четыре! Пять-шесть-семь-восемь! Начали!

Мы начали петь в унисон с голосом певца, и Мария Ивановна пела с нами:

«Неба утреннего стяг, в жизни важен первый шаг. Видишь, вьются над страною вихри яростных атак».

Мария Ивановна опять щелкнула клавишей.

— Так, постарайтесь сделать упор на слова «стяг» и «шаг». А потом ударение на слове «атак». Понятно? Давайте снова с самого начала.

Опять пошло вступление, и опять она вслух отсчитывала своё «раз-два-три-четыре». Потом еще попросила выделять голосом фразы «и вновь! Продолжается бой», «и сердцу! Тревожно в груди».

Я и устала от этой репетиции, и в то же время мне стало жутко интересно этим заниматься. И даже показалось, что у меня получается.

— Так, на сегодня хватит, — сказала Мария Ивановна спустя час занятий, — в следующий раз попробуем спеть на сцене. Пусть подойдут наши опытные участники.

— Хорошо, организуем, — пообещала Раиса Федоровна.

Люди начали расходиться, а Раиса Федоровна схватила меня за руку:

— Альбина, у меня к тебе еще одно интересное поручение.

— Какое?

— Надо сделать бумажных цветочков побольше, для демонстрации.

— Да я не умею, — воскликнула я, — сроду таким не занималась.

— Почему? — протянула она слегка обиженно. — У тебя же руки золотые. Ты в таких шапочках красивых вязаных ходишь, и манишка у тебя — глаз не оторвать.

Вязаные шапочки я действительно стала носить с наступлением первых холодов. Но откуда было моей коллеге знать, что все они связаны настоящей Альбиной? А манишка — красная, узорчатая, с воротником под горло, — была и правда произведением искусства.