— Ты же в хоре участвуешь, да? Повезло.

В первом ряду актового зала сидел сам Кандюшин и все его замы. Во втором — отдел кадров, бухгалтерия. Ну, а дальше уже все остальные. Первым делом выступил Кандюшин с речью. Потом вышли ведущие и объявили о выступлении нашего хора. После нас выступали отдельные сотрудники — кто-то с песнями, кто-то с танцами. Гвоздем программы стала Мария Ивановна — с песней «Интернационал».

Ближе к середине ее выступления люди стали один за другим вставать со своих мест и подпевать. К завершению пел весь зал:

«Мы наш, мы новый мир построим. Кто был никем, то станет всем!»

Вскоре все разъехались по домам. А утром собрались в конце самой главной улицы города для участия в демонстрации. Народу было море. Люди выстраивались колоннами — по предприятиям. Почти все держали в руках воздушные шары, бумажные цветы и транспаранты с надписями: «Земля крестьянам, фабрики и заводы — рабочим!», «Слава Великому Октябрю!», «Да здравствует марксизм-ленинизм!».

На улице преобладал красный цвет — флаги, транспаранты. Даже шары и цветы преимущественно были красными.

На мне сегодня был синий вязаный берет и осеннее пальто в сине-красную клетку. На ногах — изящные осенние сапоги на невысоком каблуке.

Пробравшись через огромную толпу, я нашла своих коллег и присоединилась к ним. Хотя колонной еще не встали — надо было ждать, когда пройдет парад и начнут шествие предприятия. Многие пришли со своими семьями, с детьми, как, например, Наталья Петровна. Раиса Федоровна принесла аккордеон и наигрывала что-то веселое.

Где-то высоко раздавался хорошо поставленный мужской голос, который через мегафон объявлял ход мероприятия. Почти после каждого лозунга или сообщения люди кричали «ура».

Наконец, парад закончился, и надо было выстраиваться в колонну. Туда-сюда сновали организаторы, которые показывали, кому куда встать, с какой скоростью идти. Ведь колонна рабочих должна идти не останавливаясь.

— На трибуне рабочих нашего города приветствуют руководители, — вещал голос в мегафон, — первый секретарь крайкома партии товарищ Ломакин!

— Ура! — закричали мы все. В моей прошлой жизни эта должность называлась — губернатор. Ломакина люди уважали и, кстати, жалели — с тех пор, как год назад в авиакатастрофе разбилась его жена.

Да, была такая трагическая история. Из Ленинграда летели наши чиновники и командующие флотом, с ними жены. Злые языки поговаривали, что именно жены стали причиной катастрофы. Якобы забили самолет под завязку мебелью и дефицитными вещами — произошел перегруз, и самолет рухнул, едва взлетев. По счастливой случайности, самого Ломакина среди летевших не оказалось. Он был занят работой в крае, и в Ленинград не поехал.