Я села на заднее сиденье, рядом с коробкой.

— Спасибо, — Бродов пожал руку подчиненному, и Рома скрылся в вихре ветренного октябрьского вечера.

Машина тронулась, и Бродов заговорил:

— Расскажите мне, что именно говорила Четвергова в первый день репетиций.

— Ах, так Раиса Федоровна все же нажаловалась!

— Мы не это обсуждаем, — поморщился Бродов.

— Ну хорошо, я могу рассказать все слово в слово.

И я пересказала весь разговор.

Ответом мне было молчание. В зеркале заднего вида отражался мой собеседник — спокойный, даже равнодушный.

— Может, еще что-нибудь рассказать? — не утерпела я. — Честно сказать, человек создает впечатление умалишенного.

— Да не надо, — мягко ответил Бродов, — мы ее знаем как-нибудь побольше вашего.

И, поскольку он продолжал молчать, я тоже молчала весь оставшийся путь.

Вскоре машина остановилась во дворе дома на Енисейской.

— А я разве говорила вам свой адрес? — удивилась я.

Бродов с улыбкой повернулся ко мне:

— Давайте помогу донести коробку до квартиры.

Я скрипнула зубами. Представляю, что теперь про меня подумают и скажут соседи. Ведь за такой короткий срок меня уже второй раз подвозит до подъезда мужчина. Только теперь другой, и на другой машине. Хотя сейчас, в конце октября, лавочки стоят пустые — похолодало. И все же, кому надо, тот и из окна увидит, и с балкона.

Эх, замучается дед всех убеждать, что это всего лишь знакомые да коллеги по работе!

— Давайте, — сказала я со вздохом. Отказываться от помощи тоже не резон.

Бродов поставил коробку на стиральную машинку в прихожей и откланялся. Из зала выбежала Ритка.

— Мама, — захлебывалась она от восторга, — уже первые открытки стали приходить, представляешь? А сегодня пришла от дяди Димы!

— Что? — у меня бешено заколотилось сердце.

Я взяла протянутую мне открытку со множеством почтовых марок и штемпелей.

«Дорогая Альбина, дядя Лёня, Рита и все ваши родные и друзья! — писал Дима. — Сердечно поздравляю вас всех с наступающим праздником Великого октября! Желаю большого счастья, крепкого здоровья, успехов во всех ваших начинаниях и мирного неба над головой! Обнимаю, ваш Дима».

Обычный шаблонный набор слов. И ни слова о нас… впрочем, что еще он может написать в открытке? Которую кто угодно может прочесть?

— Дима, как всегда, в своем репертуаре, — покачал головой дед, — не любит парень писать, вечно у него отписки какие-то. Шпаргалки.

— Как он вообще умудрился ее отправить? — я продолжала теребить открытку в руках. — И как ее там достал?

— Да самолетом, небось, им открытки привезли, — предположил дед, — и тем же самолетом в Москву отправили. А оттуда уже к нам.