— Да… — кивнул я. Концепция кольчуги была мне, Петру Сальникову, вполне понятна.

— Хорошо. Теперь не думайте. Просто смотрите. И… чувствуйте.

Лекарь вытянул указательный палец в сторону кружки. Кончик его пальца засветился всё тем же зелёным светом, но гораздо ярче. Затем он начал медленно вести пальцем по воздуху вокруг кружки.

И я увидел это.

За его пальцем, словно из ничего, сплеталась тонкая, светящаяся зелёная нить. Он делал короткие, резкие движения, похожие на стежки иглой, и после каждого движения в воздухе на долю секунды оставалась маленькая, размером с монету, полупрозрачная шестиугольная пластинка. Она висела в воздухе, слабо мерцая, а он уже «шил» следующую рядом, чуть внахлёст. Одна, вторая, третья, десятая… Они выстраивались в узор, похожий на змеиную кожу или рыбью чешую.

Через полминуты кружка была полностью окутана дрожащей, переливающейся зелёной сферой, сотканной из сотен этих маленьких чешуек. «Чешуя».

— Вот, — спокойно сказал Матвеев, опуская руку. Зелёное плетение вокруг кружки не исчезло, оно продолжало висеть в воздухе, слабо мерцая. — А теперь… ваша очередь.

Он посмотрел на меня.

— Не пытайтесь повторить это в воздухе. Вы слишком слабы. Делайте это в уме. Закройте глаза. Возьмите мою «модель» за основу. Представьте свою руку, свои пальцы. И повторите мои движения мысленно. Не пытайтесь создать щит. Просто повторите узор. Стежок за стежком. Чешуйка за чешуйкой. Ваш разум пуст, но ваши руки — помнят. Доверьтесь им.

Он откинулся на спинку стула и замолчал, давая мне время. Передо мной висел идеальный, светящийся образец. В голове — только что увиденный процесс его создания. И приказ — попробовать.

Я смотрел на светящуюся сферу вокруг кружки, на сотни этих мелких, аккуратно наложенных друг на друга шестиугольников, и мой мозг, мозг Пети Сальникова, отказывался принимать это как нечто эффективное. Восторг от увиденного волшебства сменился холодным анализом.

Чешуйка, блть⁈ — пронеслось в голове. — Как ЭТО может помочь в бою? Чтобы сплести эту штуку, нужно дохренища времени!

Я снова поднял взгляд на лекаря. Мне нужно было понять. Не интуитивно, как понял бы Алексей, а логически, как привык я.

— Простите, Лекарь, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал не как критика, а как искреннее недоумение. — Повторюсь, я многого не помню, и теперь у меня возник вопрос об эффективности такой магии. Вы эту кружку оплетали «Чешуёй» секунд тридцать. Это очень долго. Так она и делается? Ну… вот в бою, например. Пока я эту «Чешуйку» буду плести, меня уже кокнут. Убьют, вернее. Простите мой французский.