И в какой-то момент я поймал ритм. Движение стало более уверенным, почти автоматическим. Я настолько увлёкся, что сам не заметил, как закончил последний виток вокруг кончика мизинца.

Я замер, мысленно осматривая свою работу. Идеальная, гладкая «перчатка» из голубоватого света окутывала мою руку, в точности повторяя её контуры, но не касаясь их. Ни одного прокола. Ни одного зазора.

Я с огромным облегчением выдохнул и открыл глаза.

— А неплохо получилось, по-моему! — сказал я с нескрываемой гордостью, глядя на свою вполне обычную физическую руку. Но я-то знал, что на самом деле она сейчас защищена.

Лекарь Матвеев медленно кивнул. В его светлых глазах впервые за всё время появилось нечто похожее на… уважение.

— Да, княжич, — произнёс он. — Неплохо. Основа стабильна. Зазор выдержан. Вы справились.

Это была высшая похвала.

— А теперь, не теряя концентрации, приступайте ко второму слою, — его голос вернул меня к реальности. — Армируйте. «Нашивайте» пластины. Так же медленно и осторожно.

Я снова закрыл глаза, удерживая в уме уже созданную «перчатку». Теперь поверх неё нужно было выложить слой «Чешуи». Задача была ясна.

Армируйте! Классное слово! У меня будет собственная броня! — мысль была пьянящей. Я уже чувствовал себя не жертвой обстоятельств, а творцом. Не Петей Сальниковым, попавшим в беду, а княжичем Воронцовым, создающим магию.

— Так, ладно, поехали, — пробормотал я себе под нос и снова погрузился в работу.

На этот раз всё было гораздо легче. Основа, первый слой «Зеркала», служила идеальным лекалом. Я отчётливо «видел» её гладкую поверхность, и мне не нужно было больше бояться проткнуть себя. Задача свелась к уже знакомому и даже полюбившемуся мне «шитью».

Мои мысленные руки заработали с поразительной скоростью и точностью. Короткий стежок — и на серебристой основе расцветал золотистый шестиугольник. Ещё стежок — и рядом ложился второй, плотно, без зазора. Пальцы в моём воображении порхали. Это было невероятно. У меня получалось! Я закончил на удивление быстро, словно и правда всю жизнь только этим и занимался. Рука в моём сознании теперь была закована в идеальную, переливающуюся золотом и серебром перчатку.

Я распахнул глаза, и они горели неподдельным восторгом. Я посмотрел на лекаря, и меня просто распирало от гордости.

— Ну вот! Я… кажется, вспоминаю, как это делается, лекарь! — выпалил я, не в силах сдержать эмоции. Это было потрясающее чувство.

А потом, осмелев от успеха и забыв про былую робость, я ухмыльнулся и добавил с чисто мальчишеским задором, пытаясь изобразить аристократическую браваду: