Глаза закрылись сами собой. На мгновение перед ними ещё промелькнули образы уходящего дня: холодный взгляд нянюшки Агриппины, величественные башни Академии, светящиеся плетения лекаря Матвеева — зелёное, серебряное, золотое…

А потом всё утонуло в темноте. Я провалился в глубокий, тяжёлый сон без сновидений.

…

Пробуждение было резким. Меня вырвал из небытия громкий лязг металла.

Я рывком сел на кровати, инстинктивно принимая боевую стойку, насколько это было возможно в сидячем положении. Сердце колотилось где-то в горле. В комнате было темно, лишь тусклый ночной свет лился из окна. Магический шар под потолком не горел.

Дверь в палату была распахнута настежь. На полу, у порога, валялся поднос с опрокинутой посудой — очевидно, тот самый ужин, который я проспал. А в дверном проёме стояли две тени.

Две высокие человеческие фигуры в тёмных плащах с глубокими капюшонами, скрывающими лица. Они стояли неподвижно, и от них веяло холодом и угрозой. Это были не лекари и не студенты.

Один из них сделал шаг внутрь. В его руке что-то блеснуло в лунном свете. Короткий, широкий клинок, похожий на стилет.

— Княжич Воронцов? — голос был низким, шипящим, как будто его обладатель давно не говорил на человеческом языке. — Ваш отец передавал привет. Он считает, что позор лучше смывать не на экзаменах, а кровью.

Второй незнакомец остался в дверях, блокируя путь к отступлению. Тот, что с клинком, медленно, хищно, начал двигаться ко мне.

У меня не было оружия. Я был слаб после целого дня тренировок. Лекарь Матвеев ушёл. Никто не придёт на помощь.

Я был в диком, первобытном ужасе. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Отец? Убийцы? Кровь? Это был не дурной сон, это была реальность, холодная и острая, как клинок в руке незнакомца.

Но пока мой разум, разум Пети Сальникова, паниковал и кричал «Что, чёрт возьми, происходит⁈», тело, тело Алексея Воронцова, отреагировало само.

Инстинкт. Память тела, о которой говорил лекарь.

У меня не было времени думать, не было времени на пошаговое плетение. В момент смертельной опасности, когда тень с клинком сделала второй шаг ко мне, во мне что-то щёлкнуло. Вся сложная конструкция «Кокона», которую я так мучительно осваивал, вдруг вспыхнула в сознании единым, цельным образом. Не чертежом, а готовым изделием.

Я вскинул руки перед собой.

— Подождите! Подождите! — голос сорвался от ужаса. — Это какая-то ошибка, давайте поговорим!

И в то же мгновение, когда слова сорвались с губ, я почувствовал, как из меня вырвался поток энергии. Не тонкая ниточка, как раньше, а мощная, горячая волна. Она окутала меня, и на долю секунды я увидел, как вокруг моего тела вспыхнула и материализовалась полупрозрачная, переливающаяся серебром и золотом сфера. «Кокон». Он возник не по частям, а сразу, целиком, будто всегда был здесь. Идеальный, гладкий, без единого изъяна. Он был гораздо мощнее и ярче того, что я создавал в уме.