Вот он, момент.

Удар ногой был быстрым, но для меня — предсказуемым. Годы спаррингов научили меня читать такие атаки.

В то мгновение, как его нога пошла вверх, я сделал то, чего он никак не мог ожидать.

Я не стал уклоняться. Не стал блокировать. Я сделал то, чему меня учил старый тренер: лучшая защита — это атака.

В то самое мгновение, как его нога оторвалась от пола для удара, я рванул вперёд, сокращая дистанцию. Он ожидал, что я отпрыгну назад, и весь его расчёт строился на этом. Мой выпад навстречу застал его врасплох.

Его нога просвистела позади меня. Он потерял равновесие, его стойка раскрылась. И я был уже там, в его мёртвой зоне, вплотную.

«Кокон» всё ещё держался, но я уже не думал о нём. Моё тело двигалось на чистых рефлексах. Я чуть присел, вкладывая в удар вес всего тела. Мышцы этого аристократического тела были слабыми, но техника, отточенная до автоматизма, была со мной.

Правая рука взметнулась снизу вверх. Короткий, злой апперкот, прямо в подбородок, который не был защищён капюшоном.

Раздался отвратительный влажный хруст.

Мой кулак, всё ещё окружённый слабеющим свечением «Кокона», врезался в его челюсть. Магическая защита, пусть и истончившаяся, сработала как кастет, многократно усилив удар.

Голова убийцы мотнулась назад. Его глаза закатились. Он не вскрикнул, а только как-то булькнул и мешком обрушился на каменный пол, выронив свой клинок, который со звоном отлетел в сторону.

Я стоял, тяжело дыша, над поверженным телом. И в этот же момент мой «Кокон», исчерпав последние остатки энергии, с тихим хлопком исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах озона.

Я был беззащитен.

Второй убийца, который обходил меня сбоку, замер на полпути, глядя то на своего напарника, безвольно лежащего на полу, то на меня. Из-под его капюшона донеслось недоверчивое шипение. Он явно не ожидал такого поворота.

Но он был профессионалом. Изумление на его лице (или что там было под капюшоном) быстро сменилось холодной яростью. Он не бросился на меня бездумно. Он выхватил свой собственный клинок и медленно, не сводя с меня глаз, начал двигаться по кругу, отрезая меня от двери и ища момент для гарантированного удара.

Силы были на исходе. Рука, которой я нанёс удар, гудела от боли. Но адреналин всё ещё гнал кровь по венам. Я снова встал в стойку, глядя на врага и понимая, что второй такой трюк уже не пройдёт. Он будет осторожен.

И тут, в тишине, прерываемой лишь нашим дыханием, из коридора донёсся новый звук. Быстрые, приближающиеся шаги и чей-то встревоженный крик:

— Что за шум в палате Воронцова⁈