Стражники молча и деловито принялись выполнять приказ.

Лекарь Матвеев подошёл ко мне. Он быстро осмотрел меня, проверил пульс, заглянул в глаза.

— Вы целы?

Я только смог устало кивнуть.

— Хорошо, — он выпрямился. Его лицо было непроницаемым, но в голосе слышалось что-то новое. Уважение. — Похоже, княжич, ваша Проверка на сегодня окончена. И вы её сдали. С отличием.

Он посмотрел на тела, которые уносили стражники.

— А вот моя работа, кажется, только начинается. Нам с вами предстоит очень, очень долгий разговор. Но сначала — сон. Настоящий. Под охраной.

Он достал из кармана своего халата маленький флакон с тёмной жидкостью.

— Это сильное снотворное. Без снов. Выпейте. Вы заслужили отдых.

Он протягивал мне флакон. За дверью слышалась тихая возня стражников. Угроза миновала. Но мир вокруг меня только что изменился навсегда.

Я посмотрел на маленький флакон в его руке, а затем перевёл взгляд на его лицо. Ярость, холодная и острая, как осколок стекла, вытеснила и усталость, и страх.

— Ну уж нет, — голос мой был твёрдым и низким, в нём звенела сталь. — Не нужно мне снотворного!

В голове билась одна-единственная мысль, обжигающая и ясная: какого хрена они допустили, чтобы такое произошло? Этот лекарь, такой спокойный, такой всезнающий… Он может быть в этом замешан. Ему нельзя верить. Никому нельзя.

— Если тут такие дела творятся, то мне нужно контролировать себя, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза с откровенным, ледяным недоверием. — Я не хочу погибнуть во время сна, даже не услышав, как кто-то ко мне подкрался.

Я демонстративно сел на край кровати, не отводя от него взгляда. Не как больной, а как противник, занявший оборону.

Лекарь Матвеев замер, его рука с флаконом так и осталась протянутой в воздухе. Выражение спокойной уверенности на его лице сменилось… удивлением. А затем — глубоким пониманием и тяжёлой, вселенской усталостью. Он медленно опустил руку.

— Вы правы, — произнёс он тихо, и в его голосе не было ни спора, ни менторского тона. Только констатация факта. — Ваше недоверие абсолютно… оправдано.

Он сделал шаг назад и посмотрел на лужу от опрокинутого ужина, на всё ещё открытую дверь, за которой виднелись спины стражников.

— То, что случилось здесь — это неслыханный провал службы безопасности Академии. И мой личный провал. Я оставил вас одного, посчитав, что запертая дверь — достаточная защита. Я ошибся.

Он снова посмотрел на меня, и его взгляд был прямым и честным.

— Но поверьте, это, — он качнул флаконом, — не яд. Это лекарство. Ваше эфирное тело на пределе. Ваш разум травмирован. Без отдыха вы просто… сломаетесь. И тогда следующий убийца, который, возможно, придёт, не встретит никакого сопротивления, потому что вы не сможете сплести даже одну нить.