Я шёл и вертел головой, пытаясь впитать как можно больше. Стены были из того же тёмного камня, что и снаружи, но гладко отполированы. Под высоким потолком висели такие же светящиеся шары, как в моей палате, но здесь они были ярче. Воздух был прохладным и пах пылью, воском и чем-то ещё… озоном, как после вчерашней битвы.

Мы вышли из медицинского крыла и оказались в главном корпусе. И здесь всё изменилось.

Коридор, в который мы попали, был в два раза шире и выше. Вдоль стен висели огромные, в человеческий рост, портреты в тяжёлых позолоченных рамах. Суровые мужчины и властные женщины в старинных одеждах смотрели на меня с полотен. Но это были не просто картины. Их глаза… они двигались. Когда я проходил мимо, я чувствовал на себе их взгляды. Головы на портретах медленно поворачивались, провожая меня. От одного из портретов, изображавшего бородатого мужчину в соболиной мантии, донёсся тихий, скрипучий шёпот: «…Воронцов… опять…».

Вся моя напускная храбрость и решимость испарились в один миг. Реакция вырвалась наружу прежде, чем я успел её обдумать.

— Так, так, так! Я не понял, это что такое⁈ — взвизгнул я, отшатнувшись и тыча пальцем в говорящий портрет.

Мой голос эхом прокатился по гулкому коридору. Стражники за спиной напряглись. Степан Игнатьевич остановился и положил мне руку на плечо, заставляя опустить мою. Его хватка была твёрдой и успокаивающей.

— Тихо, княжич, — произнёс он очень тихо, почти мне на ухо. — Это просто призрачные эхо-копии. Легендарные магистры и ректоры прошлого. Их эфирные отпечатки привязаны к полотнам. Они не опасны. Просто… любопытны. И любят посплетничать. Не обращайте на них внимания. Идёмте.

Слово «сплетничать» в отношении говорящих портретов было настолько диким, что на секунду выбило меня из колеи. Я перевёл ошарашенный взгляд с портрета на лекаря.

Тем временем бородатый снова проскрипел: «…весь в отца… такой же шумный…»

Степан Игнатьевич слегка сжал моё плечо, настойчиво увлекая за собой.

— Они реагируют на сильные эманации. А вы сейчас… фоните, как раскалённая печь, — добавил он ещё тише.

Пока мы шли эти несколько десятков метров по коридору с живыми портретами, мой мозг лихорадочно пытался найти этому хоть какое-то объяснение.

Так… Портреты. Снова этот Гарри Поттер! — мысль была навязчивой. — Ну да, я читал его! Читал, признаюсь! Ну нравилось мне погружаться в этот мир, быть избранным мальчиком. Приходил после смены, садился на кухне, открывал бутылочку пивка и улетал в эти миры, чтобы хоть на пару часов забыть про гул цеха и вечную усталость. Но, чёрт возьми, чтобы я и вправду с таким столкнулся⁈