Отец долго и со вкусом матерился, материлась и мать. Марине также плевалась ядом. Одна Сирануш краснела на заднем фоне и молчала в тряпочку.
— Вы там как, поправляетесь? — спрашиваю с надеждой.
Что есть, то есть, хочется помощи от семьи. Понятное дело, что к больным родственникам я ребенка не повезу, но рассчитываю на их содействие, когда вылечатся. Тем более что триста раз обещали.
— Сыночек, ты только не волнуйся, но у отца второй инфаркт…
Слышу это и невольно роняю телефон, который прижимал к уху плечом.
Вот тебе на.
Вроде бы нормально говорили, и тут такое.
Мне будто сбросили на голову кирпич.
Несколько секунд сижу, пытаясь осознать, что только что услышал.
«Ты только не волнуйся…»
Ага, у меня ж никаких поводов для волнения нет!
Волшебная, блин, фраза, после которой в подавляющем большинстве случаев начинается лютый трэш. Теперешняя ситуация не исключение.
Чуть придя в себя, я поднимаю телефон свободной рукой, почти кричу в трубку:
— Я сейчас приеду, я…
— Куда ты приедешь с недоношенным ребенком? — пытается остудить мой пыл мать. — Мы тебе поэтому сразу и не звонили. Нельзя его сюда, мы ведь в больнице, а тут же сплошные бациллы! Отец стабилизирован, выживет, не волнуйся так. Извини, что так резко сказала, но такую новость как ни подай, все будет плохо.
— Как же так вышло? — Мой голос дрожит.
— Сам виноват, не берегся ни черта, — охает мама. — Как давай этому Гаспаряну звонить да высказывать все, что наболело про Зару его расчудесную. Так орал, что стекла в доме трещали. Вот и доорался…
— Лучше бы я вам не говорил вчера, — отвечаю с екнувшим сердцем. — Это я виноват…
Однако мать моментально меня перебивает:
— В чем же тут твоя вина, Дан, мальчик мой? В том, что отец всю жизнь на здоровье плевал да не проверялся никогда? Еще и хвалился, что за всю жизнь не выпил ни одной таблетки. Вот и дохвалился! Ведь после первого инфаркта игнорировал назначения врачей. Ни при чем ты тут, не сегодня, так завтра рвануло бы. Ему надо было ложиться в больницу, а он ни в какую не хотел.
— Все равно не надо было мне вот так резко… — говорю с сожалением.
— Зато теперь он знает, что из себя представляют его драгоценные Гаспаряны, — принимается возмущаться мать. — А то души не чаял в этих сволочах. А мне давно, ой как давно эта Зара не нравилась! Ишь ты, аллергия у нее на воду… На работу у нее аллергия! Тунеядка, одним словом. Только деньги транжирить и умеет! За ребенком следить не захотела, вот и сбежала. Правильно ты с ней разводишься! В тюрьму ее надо, такую красивую. Или в психушку!
— Мам, может, нужно что? — спрашиваю со вздохом. — Ты только скажи, и я закажу, что надо отцу в больницу.