С запозданием до меня доходит фраза тестя: «Мы тебе дочь доверили! Думали, может, хоть ты сделаешь ее немного рачительней…»
Рачительней, мать вашу?
Это типа я должен был научить ее экономить деньги? А с хрена ли это должен делать я? Воспитанием вроде как должны заниматься родители. И, для протокола, я пытался. Только если Зару что и остановит, так это смирительная рубашка.
Как же теперь Дан… Мой мальчик родной, любимый, дорогой.
Сердце рвется в лоскуты.
Как она там с ним будет обращаться? Хорошо если няню наймет. А если денег пожалеет? Если оглядеться по сторонам, то видно — дева на подсосе. Баблодозы не хватает очень сильно, раз даже позарилась на мебель и бытовые приборы. Она квартиру по кирпичику разобрала! Видно, отец не слишком балует ее, раз опустилась до такого. Как такая станет заботиться о ребенке?
Мне так хреново, что хочется выть.
Аж трясет от всего случившегося.
В этот момент я будто бы слышу плач. Слабый такой…
Как на последнем издыхании. Словно ребенок уже наорался, смертельно устал и вот пытается снова начать плакать, но сил уже не осталось.
Глюки, что ли?
Но я снова слышу слабый всхлип.
Как очумелый, несусь в детскую.
Вскоре выясняю, что Зара все-таки не все забрала.
Она сына мне оставила.
Одного в квартире. Неизвестно, сколько часов назад.
Глава 43. Про ответственность
Даниэль
Я смотрю на белую колыбель, которая стоит посредине совершенно пустой комнаты, и сжимаю кулаки до хруста.
Дан слабо шевелит рукой. Видит меня и издает слабый писк.
Все, на что способен…
Мой любимейший, новорожденный сынок провел в детской один неизвестно сколько времени!
— Дан! — громко кричу и бросаюсь к нему.
Малышу сейчас не злость моя нужна, а забота.
Все чувства в жопу, сейчас время действовать.
Поднимаю ребенка, понимаю, что у него полный подгузник.
Оборачиваюсь к комоду, наверху которого у нас находился пеленальный столик, я специально такой выбирал для удобства.
С диким выражением лица озираюсь.
И понимаю, что никакого комода в комнате нет.
До меня не сразу доходит из-за шока от всего случившегося, но детская оказывается такой же разграбленной, как и гостиная. Здесь, кроме колыбели, ничего больше нет.
Зара забрала детский шкаф! И вещи собственного ребенка…
Это зашквар.
Это ничем не оправдать.
Это какой же надо быть моральной уродкой, чтобы…
Морщусь от скрипа собственных зубов.
Хватит.
Мне сейчас не бывшую надо костерить.
Мне сейчас ребенка спасать надо!
— Подожди, мой хороший, — пытаюсь его успокоить. — Минута, и все будет, мой родной…
Действую решительно.
Иду на кухню, проверяю шкафы. Хоть их Зара не утащила, наверное потому, что встроенная кухня — вряд ли подходящая вещь для продажи.