Но я хорошо умею избавляться от ненужных людей…
Глава 29. Неприкасаемая
Катерина
Я привычно дергаюсь, когда дверь лифта открывается.
Мне все время кажется, что сейчас ка-а-ак натолкнусь на Даниэля в лифте.
Издержки работы в одной фирме, я периодически на него наталкиваюсь. В коридоре, в вестибюле, в лифте. Даже к нам в кабинет он и то стал наведываться в разы чаще.
Неизменно вежлив.
И…
Все.
Даниэль больше не делает никаких попыток сближения, и, честно сказать, от этого мне тошно.
А ведь я именно этого и хотела — чтобы оставил в покое, не трогал, не звонил, не писал. Только вот не представляла, как больно мне будет от его равнодушия.
При этом сама же отказалась увольняться.
Сама.
Шумно вздыхаю, очень стараюсь вынырнуть из пучины грусти. В конце концов, мне ведь и порадоваться есть чему. У меня будет ребенок. И пусть рада ему одна я, но это же не отменяет того факта, что мы с малышом будем вместе очень счастливы. Назло всем будем, и плевали мы на всяких там Дживанянов. Вот назло Даниэлю дам малышу свою девичью фамилию.
Захожу в лифт с бумажным пакетом из местного кафе. Там круассаны с ванильным кремом, за которыми я теперь нередко бегаю в обеденный перерыв. Кабинка лифта почти моментально заполняется запахом свежей выпечки. Аж слюнки текут, не терпится добраться до офиса, чтобы все слопать.
Иду по коридору в кабинет, но у самой двери невольно замираю, заслышав болтовню коллег:
— Да ну, новая жена гендира — жирная корова с титьками десятого размера… Как он их мацает вообще?
— А он их мацает? Наша Катька в триста раз красивее новой бабы генерального…
— Может и красивая, но дура, раз его проворонила… Это ж надо быть такой кретинкой, чтобы упустить такого мужика!
— Как будто от нас, женщин, зависит, когда мужик изволит загулять. Но тут я согласна, дура, да.
Это они обо мне, Даниэле и его новой жене.
Я — красивая дура, которая проворонила. Нет, ну правда, чего уж там.
Неловко покашливаю в дверном проеме.
Все разом затыкаются, смотрят на меня с испугом. А потом резко разбегаются по своим рабочим местам, хотя сейчас время обеда.
Прохожу к своему месту, чувствую, как краснеют щеки. Не очень-то это приятно, когда твою личную жизнь так открыто обсуждают. И, скорей всего, это далеко не первый раз.
Усаживаюсь за стол, отставляю в сторону пакет с круассанами, которых мне даже уже и не хочется после такого.
— Ка-а-ать? — тянет Светка, моя ближайшая соседка, ее стол находится справа от меня.
Она складывает пухлые губы в трубочку, накручивает на указательный палец рыжую прядь волос. Наконец выдает новый вопрос: