— Ясно…
Я так плотно сжимаю челюсти, что у меня начинают болеть скулы.
Начинаю понимать некоторых мужей, которые убили своих жен.
Какое-то время мы идем молча, затем выдаю новые ценные указания для няни:
— Вам придется взять на себя еще некоторые обязанности. Вы теперь будете ответственны за деньги на содержание ребенка и покупку необходимого для Зары Ваановны, — сообщаю ей. — Продукты, средства личной гигиены, оплата коммуналки и прочее. Заре Ваановне доступ к деньгам теперь будет закрыт.
— Ей это не понравится, — качает головой Гризельда.
— Очень на это надеюсь, — киваю ей.
А что, пора Заре выучить такое слово, как экономия.
Глава 42. (Не)детские игрушки
Даниэль
На следующий день я снова на посту — пришел с проверкой к своему малышу.
Ожидаю увидеть в прихожей Зару, заранее морщусь, предчувствуя, как она повиснет на мне.
Однако встречает меня лишь няня.
— Даниэль Давидович, Зары Ваановны дома нет.
— Где же ее сиятельство изволит шляться? — меряю взглядом няню. — Гуляет с ребенком? Что-то верится с трудом.
Гризельда поджимает губы и указывает на коляску, что стоит в прихожей.
Версия о том, что мамочка решила прогуляться с сыночком, растворяется в воздухе.
— Ушла на маникюр, — пожимает плечами няня. — Сказала, что ненадолго, но ее нет уже четыре часа.
Хмурю лоб.
— Вы выдали ей деньги на салон?
— Нет, что вы, — машет головой няня. — Вы же сказали, только на необходимое. Я сама себе делаю маникюр, например. Но Зара Ваановна устроила сцену и все равно ушла. Видимо, у нее были какие-то свои деньги.
— Ясно.
Я плотно сжимаю челюсти.
Прохожу в гостиную, отмечаю, что со стены исчез телевизор.
— Куда делась плазма? — указываю ну пустую стену.
— Что-то забарахлила, — извиняющимся тоном отвечает Гризельда. — Зара Ваановна вызвала мастера, плазму забрали чинить, я оплатила стоимость ремонта. Вас беспокоить по пустякам не стала. Или надо было сообщить?
Машу рукой:
— Это мелочи. Дан спит?
— Спит, зайчонок.
Няня допускает несусветную по ее меркам вольность — слегка растягивает губы в улыбке. Это, пожалуй, самое фривольное выражение лица, какое я у нее видел.
Про себя усмехаюсь.
Похоже, маленький Даниэль нашел путь к каменному сердцу Гризельды Людвиговны.
Иду в детскую и пару минут просто любуюсь малышом.
Такой он безмятежный, когда спит, трогательный до тахикардии. Укрыт одеялом с зайчиками, на нем красуется белая шапочка, которая, впрочем, ему чуть велика.
С тех пор как Дан стал расти и поправляться, вообще милеет на глазах, хотя до щекастого откормленного бутуза ему далеко.
Однако, когда присматриваюсь к пацану внимательнее, подмечаю, что вместо того, чтобы набрать вес, он вроде как похудел. Или это лицо схуднуло? На правой щеке какая-то сыпь. Сам бледный…