— Что ж в дом не зашли, раз есть ключи. — Я строго прищуриваюсь.
Представляю, как Даниэль обрадовался бы такому.
— Постеснялась, разве можно… — говорит она, проходя.
Хоть чего-то она постеснялась.
Мы с ней шагаем в кухню. Подмечаю, как Анаит Гамлетовна осматривается, ставит на стол коробку с тортом.
Говорит все с той же заискивающей улыбкой:
— Спасибо, что открыла, Катенька. Уютно у тебя тут, красиво и вкусно пахнет блинчиками… Такая ты хозяйственная девочка, такая умница.
Наверное, мне стоило сейчас сдержаться, не выплескивать на нее свой негатив. В конце концов, Анаит Гамлетовна родила и воспитала Даниэля, и только этим достойна уважения.
Но…
Я смотрю на нее в упор и как есть выдаю:
— Зачем вы все это говорите? Вы же меня не любите!
Наверное, в Анаит Гамлетовне погибла великая актриса, потому что она настолько искренне удивляется моему выводу, что меня аж пробирает.
Она приземляется попой на стул, хлопает ресницами и спрашивает:
— Катенька, с чего ты это взяла?
Действительно, у меня ж ни единого повода так думать.
— Вы хотели, чтобы я уволилась и уехала в тьмутаракань, лишь бы быть подальше от вашего сыночка. Вы хотели, чтобы он жил с этой Зарой… Ваш муж мне бумажку подсунул, чтобы я на имущество не претендовала! Да если бы вы могли, вы бы меня со свету сжили…
— А ты думаешь, мы не могли? — Она смотрит на меня резко посерьезневшим взглядом.
И меня снова пробирает.
— Что вы имеете в виду? — спрашиваю, примащивая попу на стул рядом.
— Мы могли сделать многое, Катенька…
В этот момент мне становится совсем нехорошо.
— Вы сейчас угрожаете мне? — Я щурю глаза.
— Ни в коем случае. — Она возвращает на лицо улыбку. — Мы действительно могли сделать многое, но не сделали. Потому что множество раз делили с тобой хлеб, потому что мой сын тебя любит, потому что взяли тебя в свое время в семью. И я ни в коем случае не пытаюсь тебе угрожать, наоборот стараюсь по-доброму с тобой помириться.
— Вы мне так прямо и сказали, чтобы я увольнялась и уезжала… — стою на своем.
Она отвечает:
— Да, я говорила тебе, что лучше уехать, потому что тогда вправду так думала. Считала, так тебе будет проще начать новую жизнь. Но ведь я даже помыслить не могла, как все обстоит на самом деле. У нас у всех словно шоры на глазах были, мы ведь не видели, что эти Гаспаряны из себя представляют. Мы считали Зару выгодной партией для Даниэля.
— Потому что я бесприданница? — недовольно цежу. — Не вашего поля ягода?
— О, поверь, дело не в деньгах, — цокает она языком. — Мы хотели, чтобы у Даниэля были дети…
— Я не бесплодна! — заявляю громко. — К тому моменту я уже была беременна, а ваш муж подсунул мне ту бумажку, чтобы я не претендовала на имущество…