Когда Шен с Алом и Муаном нагнали процессию, дух кинжала перекинул веревку через верхнюю ветку огромного раскидистого дерева и потянул вниз. Гроб-ствол с телом Лей медленно поднялся в воздух. При каждом рывке вверх веревка тяжело терлась о кору под тяжестью гроба.

Все это происходило в полном молчании, а Чи Тау и Чи Лули зажгли свечи в своих руках. Теперь сумеречную темноту воздушного кладбища нарушали два трепещущих на ветру огонька. Шену приходилось сдерживаться, чтобы не начать делиться своим мнением по поводу этой странной, но без сомнения удивительной церемонии.

Наконец, нужная высота была достигнута, и дух кинжала закрепил гроб. Тот продолжал мерно раскачиваться, и Шен все пялился на него, и в мыслях у него было пусто. Ни скорби, ни сочувствия, и даже удивление пропало. Он просто смотрел, как гроб качается на ветви, словно маятник.

Сильный порыв ветра заставил ветви трепетать. Туман у их ног расплескаться брызгами.

Волосы хлестнули Шена по лицу, и он обернулся в сторону ветра, отплевываясь от непослушных прядей, и замер, увидев белого тигра между деревьями.

Зверь, стоящий в тумане, и сам казался потусторонним. Шен потянулся, пытаясь нащупать руку Муана, но лишь пару раз неловко махнул рукой за спиной.

— Шен? — заметив его движение, чутко отозвался Ал.

Не говоря ни слова, Шен указал на тигра.

— Дедушка Шэнь? — предположил Ал.

Теперь уже все смотрели на тигра. Чи Тау вышел вперед и произнес:

— Спасибо тебе, господин Шэнь. Ты спас наши с сестрой жизни, и мы в долгу перед тобой. К сожалению, я оказался не настолько умел и не смог защитить Лей, — он указал на гроб, висящий над их головами. — Позаботься о том, чтобы она обрела покой.

Тигр сделал шаг вперед, что было воспринято стоящими перед ним людьми по-разному: Шен, Чи Тау и Лули спокойно следили за его перемещением, Муан и Ал настороженно наблюдали за каждым его движением, готовые мгновенно выхватить оружие, если тот проявит агрессию, Лев взирал на все немного недоуменно, на его лице так и читался некий вселенский вопрос, Гу Фен положил руку на рукоять меча и выступил вперед, готовый закрыть от угрозы детей, если понадобится. Дух кинжала смотрел на тигра незаинтересованно.

Минута прошла в полной тишине и неподвижности, а затем тигр приблизился по широкой дуге и улегся под деревом, положив морду на скрещенные лапы, словно всем своим видом говоря: «Вы можете идти, я покараулю ее покой». Шен увидел, как над тигром, будто становясь продолжением тумана или вбирая туман в себя, ткется призрачный силуэт.

Приняв отчетливые очертания, генерал Чи долго вглядывался в лица своих детей, а затем обратился к Шену: