— Тогда просто скажи мне, когда будешь готова, хорошо?
— Хорошо, — отозвалась она, разглядывая его красивое и уже такое родное лицо.
Широко посаженные зеленые глаза под тяжелыми ресницами, прямые брови, некрупные, изгибающиеся в форме лука губы и — как же она раньше не замечала? — тонкий, почти незаметный шрам под левым глазом. Каштановые волосы крупными волнами спадали ему на плечи. Алана вдруг подумала, что, каким бы чуждым ни казался ей мир Приюта, Келлан был своим. Она подняла руку, неспешно пропустила его волосы между пальцами и улыбнулась в ответ на его улыбку.
Келлан приблизил свое лицо к ее так, что их губы почти касались друг друга, и проговорил:
— Ты же понимаешь, как я… — Алана с удовольствием услышала, что его голос сбился. — Если сейчас сюда зайдет Син, то поторопит нас. И будет прав. Все позже, сейчас важно обеспечить твою безопасность.
— Ты тоже считаешь, мне нужно показаться герцогам и сказать, что я буду учиться в Приюте?
Алана впервые назвала его на «ты», и оба удивленно застыли, привыкая к тому, как что-то между ними поменялось, какая-то очередная стена рухнула, открывая путь близости.
Келлан, вопреки его призыву перейти к обсуждению важных вопросов, не отрывал взгляда от ее губ, и Алана потянулась наверх, ища поцелуя. Он целовал ее всего несколько мгновений, а потом снова горячо и резко выдохнул, прижимая к себе. Воздушный кокон совсем распался, теперь Алана чувствовала мягкость тканей его одежды и прохладу рук. Вдруг ей стало очевидно, что он сдерживается, чтобы не продолжить, и она счастливо зажмурилась.
— Келлан, пожалуйста, скажи, что мне стоит делать, — просто попросила его Алана.
— Я верю Сину, — отозвался Келлан. — Как только я рассказал ему о Карионе, он сразу же предложил этот план. Син понимает расстановку сил. Он знает, что Карион не бросит Приюту вызов, тем более при всех. И знает, что большинство герцогов с момента твоего представления будут отслеживать твою судьбу, что защитит тебя от… тихого исчезновения.
— Я знакома с черным герцогом, — прошептала Алана. — Он сказал, что не собирается причинять мне вреда. Мы виделись с ним… — Она смущенно прикусила губу. — Не раз. У него была масса возможностей меня убить, правда. Он не стал. Я не сказала директору Сину.
— Почему? — вопрос прозвучал глухо.
— Потому что не знаю, можно ли это ему выдать, — пожала плечами Алана. — Он обманул меня, якобы не уверен, Тамалания я или нет. И это все сейчас просто выглядит как попытка заставить меня дать клятву.
— Нет, я спрашивал о другом. — Объятия Келлана стали менее крепкими. — Почему герцог сказал тебе, что не причинит вреда?