Глава 9 Служанка в Приюте. Алана
Алана все время думала: мама знала, что выбраться из Приюта нельзя? Поэтому отправила ее сюда, усыпив, чтобы глупая упрямая дочь не последовала за ней в пекло? Вила еще и подписала договор заранее. Балгар сказал, что разорвать его без одобрения директоров Приюта невозможно, а директорам не пристало общаться со слугами.
Десять лет!
Беспомощность и неопределенность сводили с ума. Помогал лишь змеиный крест: каждый раз, когда Алана вспоминала, как бросила родных в Зеленых землях и отсиживается за высокими безопасными стенами, она сжимала его так сильно, что снова чувствовала хранимое им мамино тепло, — и только тогда ненадолго становилось легче.
В ведение Алане отдали одну из отдельно стоящих далеко от основных корпусов кухонь, и она разложила свои немногочисленные вещи в простеньком, примыкающем к ней помещении — там же, где стояла безыскусная, но удобная кровать за занавесью из кожи. Алана исправно выполняла свою работу: варила громадными кастрюлями супы и каши, запекала тазами жаркое, замачивала травы и фрукты в кипятке, процеживала и разливала по кувшинам свежее молоко, терла в пюре разнообразные овощи, вялила тонко нарезанное оленье мясо. Куда отправлялась приготовленная еда, кухарка не знала: в какой-то момент готовые блюда просто исчезали со специального стола, а через некоторое время в шкафах обнаруживалась пустая и абсолютно чистая посуда.
Слуг было много, никак не меньше пятидесяти человек, — и это только из тех, кто пришел на общее собрание в день ее принятия на службу. Все они жили разрозненно, обычно пересекаясь только утром, когда распределяли поручения на день. В основном это были мужчины и женщины на вид старше пятидесяти, ровесников Аланы не нашлось совсем. Многие из них, как они гордо рассказывали, служили в Приюте десятилетиями, не возвращаясь в родные земли. Поначалу это здорово удивляло Алану: разве не рождаются у слуг дети? Но одна из ухаживающих за фруктовыми деревьями женщин объяснила, что заводить детей в Приюте запрещено: в атмосфере изменяющихся законов пространства слишком велик был риск родить ребенка-уродца. Она же рассказала, что слугам нельзя вступать даже в разовые отношения с послушниками: за такое последних скидывали «вниз» или выгоняли из приюта, а слуг отправляли восвояси. Алану, впрочем, эти правила не интересовали: брак — последнее, чего она хотела от места, в котором оказалась против собственной воли.
Глубоко погрузившись в отчаяние, Алана не хотела ни с кем общаться, а другие слуги, сделав несколько попыток сблизиться с угрюмой новенькой и наткнувшись на ее отстраненную вежливость, в нерабочее время разговорить больше Алану не стремились. Да и повода не было: первые недели Алана совсем не посещала маленькую столовую, где эти немного странные мужчины и женщины собирались по вечерам, чтобы послушать музыку и поиграть в карты. Ей не нравились их просветленные, будто в фатиумном трансе, лица и их спокойная покорность. Они говорили, что жизнь в Приюте — это долгое и счастливое пребывание в чуде. Слуги почти не болели, медленно старились, почти всегда были веселы.