— Нам нужно уезжать? — Алана постаралась собраться, отгоняя мысли о папе, переломанном, как Марек, выпотрошенном, как Вэл-старший. — Где Ева?
— Еву они забрали, чтобы я не убежала, — едва слышно ответила Вила, и Алана поняла, что истязало маму сильнее смерти папы. — Я пойду за ней сегодня, как только ты уедешь.
Алана не понимала, о чем она говорит. Лишь облизнула пересохшие губы и сказала:
— Я не брошу тебя. И Еву.
Вила подошла к кровати и села на краешек, положив дочери руку на лоб. Другой она протянула Алане стакан с водой. В глазах матери были мука и нежность, и сердце дочери защемило.
— Девочка моя, знаю, ты ужасно упрямая, — ласково сказала Вила, и голос звенел от непролитых слез. — Для тебя есть выход. Есть одно… Я не рассказывала тебе. Я согласилась быть глазами и ушами герцога Даора в Приюте Тайного знания.
— Что? Это же какой-то бред. Вы не могли нигде встретиться… — Алана осеклась. — Мама, ты бредишь?
— Нет, я не помню… — тихо прошептала Вила. — Не помню, почему он обратился ко мне, вот странно, верно? Действительно, звучит как бред, но это было, клянусь… — Ее глаза бегали, лоб нахмурился. — Не помню, Алана! Не помню! Но он послал мне запрос от имени директора Приюта Келлфера. Вот, смотри, я… я не сошла с ума.
Алана взяла у матери помятый и чуть влажный свиток. И действительно, в руках ее лежало приглашение на работу по контракту на десять лет в Приюте Тайного знания. У имени Вилы жены Ласа, красовалась печать, которую так хотел хоть раз в жизни увидеть Вэл, — сапфирово-синие ключ и пламя.
Что бы ни творилось с мамой, приглашение, судя по всему, было настоящим.
— Тут написано: «Со взрослыми членами семьи». Значит, мы едем вместе.
— Нет, — покачала головой Вила. — Ты едешь одна. Я иду за Евой.
— Я никуда тебя не отпущу! — возмутилась Алана, хватая мать за руку.
Вила удивленно моргнула.
— Что?
— Ты идешь на смерть. Я не пускаю тебя! Папы нет. Голденеры мертвы. Хотя бы поэтому, прошу, не иди. Останься со мной. У меня сломаны ребра и спина. Я и двигаться не могу, попросту умру, если ты уйдешь. Они поймут, что я была там и что я видела и слышала, рано или поздно узнают и тогда убьют и меня. Без тебя я умру, слышишь? Не уходи.
Конечно, Алана любила сестру. Конечно, была готова сама вызволять ее, отдать за нее жизнь, если потребуется. Но сейчас, здесь, в опасности была Вила, и требовалось спасти ее любыми средствами. Алана слишком хорошо понимала: отпустят Еву или нет, вообще не зависело от появления Вилы. Не приди она — не было никакого смысла убивать девочку, а приди — не было смысла девочку не убивать.