А для меня всё было одинаковым — мрак впереди, мрак позади, мрак по сторонам. Стволы деревьев, неотличимые друг от друга. Мох и грибы, сливающиеся в однородную массу. Я не смог бы найти дорогу обратно, даже если бы попытался.

«Если отстанешь — не вернёшься», — вспомнились слова Варгана.

Теперь я понимал, почему.

Шёпот усилился. Или мне показалось?

Я снова обернулся, вглядываясь в мрак за спиной — пусто. Там всегда было пусто, но я чувствовал, что за этой пустотой скрывается что-то, что выжидает удобного момента.

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Варган внезапно остановился.

Едва не врезался в его широкую спину, успев затормозить в последний момент. Охотник присел на корточки, опустив голову к земле. Его пальцы коснулись чего-то на поверхности, чего я не мог разглядеть.

Следы?

Я тоже присел, стараясь увидеть то, что видел он.

На влажной земле отпечатались какие-то метки — три параллельные борозды, глубокие и чёткие, как будто что-то прошлось здесь, оставив отметины когтей. Расстояние между бороздами было сантиметров семь — это означало, что когти принадлежали чему-то очень большому.

Варган зачерпнул горсть земли, поднёс к лицу, втянул ноздрями воздух. Его брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию.

Он ничего не сказал.

Просто встал, бросил землю обратно и резко сменил направление, свернув вправо от прежнего курса. Его движения стали более отрывистыми, более осторожными. Копьё, которое до этого просто лежало на плече, теперь было направлено вперёд, готовое к удару.

Я не стал спрашивать — просто последовал за ним, крепче сжав ремень сумки на плече.

Мрак сгустился ещё сильнее, и мы погрузились глубже в сердце подлеска.

Лес жил своей жизнью, и эта жизнь была недоброй.

С каждым шагом я ощущал это всё отчётливее, всей кожей, всеми нервами, которые ещё остались в этом измученном теле. Воздух здесь был другим — более плотным, более тяжёлым, насыщенным запахами, которые мой мозг отказывался классифицировать. Сладость гниения смешивалась с чем-то острым, почти химическим, и под всем этим чувствовался едва уловимый металлический привкус, который оседал на языке при каждом вдохе.

Деревья обступали нас со всех сторон — молчаливые свидетели нашего вторжения на их территорию. Их стволы были настолько огромными, что казались скорее природными образованиями, чем растениями, колоннами какого-то подземного храма, возведённого титанами в незапамятные времена. Между ними, в промежутках между исполинскими корнями, разворачивалась своя экосистема: заросли папоротников с листьями размером с человеческий рост, ковры мха толщиной по щиколотку, странные вьющиеся растения, которые ползли по коре деревьев, как живые существа, и время от времени подрагивали, хотя никакого ветра не было.