Я выпрямился, отряхнул ладони и пошёл по руслу на юг, в направлении коммутатора. Камни под ногами были округлыми, скользкими от высохших водорослей, и шаг приходилось контролировать, как на обледенелом тротуаре. Здесь, внизу, Подлесок пах иначе: илом, сыростью и чем-то минеральным, как пахнет вода, простоявшая в медном кувшине.

На второй минуте ходьбы по руслу «Эхо структуры» показало аномалию.

Под камнями, на глубине примерно сорока сантиметров, проходило нечто, чего я не видел раньше. Магистральный канал — артерия, по которой Жила кормила коммутатор.

В витальном спектре канал выглядел не оранжевым, как остальная сеть, а тёмно-красным, почти бордовым. Толщиною в сантиметров восемь-двенадцать — трудно сказать точнее через слой камня и песка, но достаточно, чтобы я представил себе шланг промышленного пылесоса, проложенный под руслом ручья. Каждый пульс гнал по каналу порцию субстанции на юг, к коммутатору, и на долю секунды камни под моими ногами отзывались тихой, еле уловимой вибрацией, которую я чувствовал через подошвы, даже через бинты с бальзамом.

Золотые буквы вспыхнули на краю зрения:

Магистральный канал обнаружен.

Глубина: 0.4 м. Толщина: 8–12 см.

Функция: прямая трансляция витальной

субстанции от Кровяной Жилы

к узлу-коммутатору.

Экранирование капсулы: ДОСТАТОЧНО

(дистанция 1 м).

Экранирование тела: КРИТИЧНО

при контакте.

Сорок сантиметров камня и песка между моими ступнями и каналом, который пробьёт экран при контакте.

Минное поле. Именно так это и ощущалось.

Русло тянулось, изгибаясь, следуя рельефу, который когда-то создал ручей. По правому берегу, наверху, я время от времени замечал силуэты обращённых: неподвижные фигуры, стоящие между деревьями, ждущие сигнала, который заставил бы их двинуться. Они не смотрели вниз, потому что мицелий видел мир не глазами, а через подземную решётку, и русло ручья для этой решётки было слепым пятном, промытым водой каналом, в котором грибница не закрепилась.

Двести метров по руслу. Триста. Четыреста. Камни становились крупнее, выступы породы прорезали дно, и идти стало легче, ведь ступни находили широкие плоские поверхности, на которых можно было стоять уверенно. Магистральный канал шёл параллельно, чуть глубже, и его бордовая пульсация проступала через камень, как свет фонаря через занавеску.

Русло расширилось. Стенки оврага разошлись, понизились, и я понял, что выхожу на ту поляну, которую запомнил с прошлого рейда. Поляну, где стоял пень.

Я остановился у последнего камня, где русло кончалось, переходя в покатый склон, поросший мхом. Поляна лежала передо мной круглая, метров тридцать в диаметре, и в её центре огромный пень-коммутатор.