Отец отшатнулся. Ормен, стоявший у навеса с миской в руках, обернулся так резко, что миска вылетела из пальцев и ударилась о камень.

— Чего она сказала? — его голос изменился за полсекунды — из бытового стал хриплым и плоским, как голос человека, которому наступили на горло.

«Сухой Лог», — повторила девочка. Левый глаз смотрел не на отца, не на Ормена, а сквозь стену, сквозь брёвна, на восток, где в десятках километров пульсировали подземные нити мицелия. — «Сорок три. Идут».

Ормен не двинулся. Стоял, глядя на девочку, и его лицо из загорелого стало серым, будто кто-то за секунду вытянул из него всю кровь. Костяшки правой руки побелели — он сжимал кулак так, что ногти впивались в ладонь.

Сухой Лог — его деревня. Сорок три — скорее всего, число людей, которых он оставил, когда взял Нэллу и ушёл к Пепельному Корню.

Я прижал ладонь к корню, снова замкнул контур. Кокон в мозге девочки пульсировал слабо, ровно, на той же частоте, что и обращённые за стенами деревни. Он потерял контроль над телом, но сохранил связь, и теперь информация из грибной сети проходила через уцелевший узел, как радиосигнал через антенну, и выходила через речевой аппарат, который мицелий ещё контролировал через левый лицевой нерв.щ

Девочка была приёмником.

— Ормен, — позвал я через стену. — Ормен, послушай меня.

Он не отреагировал — смотрел на девочку, и я видел, как его грудь ходит ходуном — короткие, рваные вдохи, на грани паники.

— Ормен! — громче, жёстче. — Она не знает, что говорит. Она повторяет то, что передаёт сеть. Как эхо. Понимаешь? Это не её слова.

Он сглотнул. Кадык на его шее дёрнулся вверх-вниз.

— Сорок три, — повторил он хрипло. — Все? Все сорок три?

Я не мог ответить. Не знал, означает ли «сорок три идут», сорок три обращённых, или сорок три живых, или что-то ещё. Сеть передавала числа и направления, как передаёт координаты военный штаб, но без контекста число могло значить что угодно.

— Не знаю, — сказал я честно. — Но запишу каждое слово, которое она скажет. Может быть, это даст нам карту их движения.

Ормен отвернулся. Прошёл к краю лагеря, встал лицом к лесу и стоял так минуту, две, три, не шевелясь.

Я достал чистый черепок и написал: «Сухой Лог. 43 обращённых. Направление — восток. Девочка — приёмник сети. Экстракт подавил моторику мицелия, но не связь. Кокон жив, функционирует как ретранслятор».

Дагон сидел рядом с девочкой и держал её за правую руку. Левая рука ребёнка лежала поверх шкуры, и пальцы на ней были бурыми, с подсыхающими корками на месте некроза, но костяшки порозовели, так как кровоток выше запястья восстанавливался.