Он шёл по тропе между хижинами один. Мох под его ногами светился мягко, не мне в ответ, а ему. Я видел это и отделил одно от другого: лес уважал правителя не потому, что боялся, а потому, что узнавал родственника.

Деревня высыпала к центру.

Жители видели Мудреца впервые в жизни. Я краем зрения отметил реакции, как отмечал бы реакции пациентов в приёмном покое на известие, которое им не хотелось слышать. Хорус осел на колени у своего порога. Вейла стояла, но костяшки её пальцев на древке весов побелели так, что я через Витальное зрение видел спазм мелких сосудов у основания ногтей. Динка держалась за подол матери обеими руками и не плакала. Дети в её возрасте не плачут, когда страшно слишком сильно — они просто молчат, пока не разрешит взрослый.

Аскер вышел вперёд.

— Правитель. Деревня Пепельный Корень приветствует вас. В деревню можно войти одному и без сопровождения — это правило у нас одно для всех гостей. Если вы хотите говорить с лекарем, говорите здесь, при всех.

Мудрец улыбнулся отеческой улыбкой, которую он, видимо, отработал за четыреста лет до автоматизма, но улыбка застряла на секунду, потому что за спиной Аскера молча встали остальные.

Варган развернулся ко мне спиной, лицом к толпе и к правителю. Древко копья он воткнул в землю у своей левой стопы, и земля вокруг древка засеребрилась. Тарек скопировал движение отца на полсекунды позже. Кирена подняла топор и положила его на плечо остриём вверх. Горт переложил «дедушку» в одну руку и встал так, чтобы котёл оказался между Мудрецом и мной. Вейла сделала шаг вперёд и встала рядом с Киреной.

Хорус поднялся с колен.

Я не поверил этому сначала. Хорус спорил со мной, обвинял меня в лжи, требовал мой отъезд, сопротивлялся каждому моему решению, касавшемуся общего частокола, но сейчас он поднялся, отряхнул колени и встал за Вейлой, сложив руки на груди.

Десять человек спиной к тому, ради кого они стояли. Лицом к тому, кто мог стереть всю деревню за один вдох.

Янтарные глаза Мудреца дрогнули. Впервые с момента его появления в лесу вчера на закате в них что-то изменилось. Он видел деревни, которые выдавали ему своих за зерно и покровительство. Он видел деревни, которые разбегались перед ним, и не видел деревни, которая встаёт спиной к своему, чтобы закрыть его телом.

Я вышел из-за спин.

Поднял правую руку. Серебряный узор на ладони горел так, что сквозь кожу были видны фаланги. Из мха у ног медленно поднялся второй побег. Горт вкопал его горшок в землю у Обугленного Корня без моей команды. Лист-клинок развернулся и показал узор — тот же, что на моей ладони. Ключ и его копия стояли рядом.