Я вышел из лазарета и направился к побегу. Мховый ковёр под ногами был тёплым и мягким, и серебристые линии карты чуть ярче светились там, где я наступал, словно ковёр узнавал хозяина.
Побег встретил меня вспышкой на двадцать восьмой частоте, короткой и радостной, если можно приписать эмоцию растению. Его листья-клинки чуть развернулись в мою сторону, и стебель качнулся, как щенок, приветствующий хозяина.
И тогда я увидел второй стебель.
Он пробивался из мха у основания побега, в трёх сантиметрах от первого. Тоньше, моложе, серебристо-белый вместо серебристо-зелёного, с единственным листом-клинком, который ещё не развернулся полностью и торчал вверх скрученной спиралью. Высота меньше сантиметра, но Витальное зрение показывало, что под поверхностью мха корневая система второго стебля уже сплелась с корнями первого и пульсирует на общей частоте.
Побег размножился.
АНОМАЛИЯ: второй стебель побега
Высота: 0.8 см
Фаза: начальный рост
Корневая система: соединена с основным побегом
Частота: 28 (совпадение с основным побегом: 100%)
Фон: 1600% (скачок с 1420%)
Прогноз: полноценный второй стебель через 3–5 дней при текущем фоне
Появление второго стебля и мховая карта подстегнули рост субстанции в зоне побега, и деревня стремительно превращается из «аномальной зоны» в нечто, для чего у системы, вероятно, нет классификации.
Я присел на корточки и посмотрел на крошечный второй стебель. Его единственный скрученный лист слабо пульсировал серебристым светом, и на его поверхности, если присмотреться, виднелся тончайший рисунок, похожий на паутинку. Витальное зрение приблизило картинку, и я увидел, что рисунок на листе второго стебля — это точная копия серебряного узора на моей правой ладони.
Побег копирует ключ.
Зачем растению копировать биометрический замок, рассчитанный на человеческую ладонь? Страховка? Резервная копия на случай, если единственный ключ будет уничтожен? Или побег пытается вырастить собственную версию замка, чтобы открыть дверь без человека?
Глава 12
Проснулся я не от звука и не от света, а от ощущения, которое в прежней жизни описал бы как экстрасистолу. Сердце пропустило удар, потом сделало два подряд, потом вернулось к нормальному ритму, и всё это уложилось в секунду с небольшим. Я лежал на тюфяке в мастерской и слушал собственный пульс.
Пульс в порядке — шестьдесят восемь ударов в минуту, ровно, без выпадений. Экстрасистола случилась не в сердце, а в Рубцовом Узле, и этот орган, формально не предусмотренный человеческой анатомией, теперь работал как второй водитель ритма. Когда он сбивался, я чувствовал это раньше, чем чувствовало сердце.