Я вернулся к другу, размягчил почву, в которой тот застрял и помог выбраться. Здоровяк дёргано высвободил оружие:
— Мы должны выйти отсюда! Ваше благородие, пожалуйста! — с непривычным ужасом сказал он. Задел плечом стенку и со всей яростью обрушился на ней кулаком, выбивая себе чуть больше пространства.
— Уже выходим, Станислав Сергеевич, — попытался успокоить я перепуганного витязя. Вот уж не ожидал, что мой телохранитель из тех, кто боится замкнутых пространств. Да, стены хода давили и на меня, но в панику я впадать не спешил.
К нам пробился Саньков:
— Фух. Живы! — обрадовался он.
— Вытаскивайте её наружу… — указал я не лежащую чародейку. Фонарь лизнул окровавленное лицо мёртвой женщины.
Я обратился к Черномору:
— Мне нужно всё про эту женщину. Вообще всё, что сможешь найти! Данных предостаточно, надеюсь?
— Елена Васильевна Одуванчикова, похоронена семнадцать лет назад на кладбище Марии Первозданной в Новосибирске, — начал ИскИн. — У меня есть справедливые сомнения в достоверности этой информации. Мой анализ показывает, что даже если смерть была инсценирована, то сейчас Елене Васильевне должно быть больше семидесяти лет. Краткая биография…
Он начал перечислять, и я задумчиво кивал слушая. Одновременно помог Снегову выбраться наружу, где витязь, наконец-то, вздохнул спокойно. Хотя руки его ещё подрагивали.
— Простите, ваше благородие, — выдохнул он. — Христа ради простите за слабость… Это выше меня.
— Должны же быть и у вас слабости, Станислав Сергеевич, — задумчиво произнёс я.
Глава 10
Александра закусила губу, усердно работая пальчиками по клавиатуре, но то и дело бросала на меня задумчивые взгляды. Я сидел на диване, рядом с играющим Люцием, и через телефон изучал работы современных российских скульпторов и, заодно, расценки. Много помпезности за космические деньги, а на заказ большая часть и вовсе не работала. Так как они творцы, а не ремесленники.
Мне нужно было что-нибудь попроще и с хорошим эхом, на постоянную экспозицию. Я разбил небольшой парк неподалёку от нового жилого квартала, с прудами, дорожками, фонарями и туалетами. Место в самом центре окультуренного уголка для отдыха пока занимала типичная каменная стела, без каких-нибудь примечательных надписей. Я хотел поставить вместо неё кое-что другое. Со значением, со смыслом и с невероятным Эхом.
Ну и запихать в это «кое-что» здоровенный кристалл от Нямко. Идея меня захватила, и потому я посвящал ей каждую свободную секунду.
— Может, нам стоит показать Люцию фотографию этой Одуванчиковой? — предположил я, не прекращая поисков работ и пытаясь найти в себе хоть какой-то отголосок на искусство. Жалко, что Эхо не почувствовать удалённо. Придётся ездить.